Я умолк, предоставляя ему время осмыслить услышанное. Аня смотрела на меня с тревогой. Она не увязывала сегодняшнее убийство с предыдущими событиями, но я увязал.
— Он хочет кого-то продвинуть вместо меня? — спросил наконец Крутов.
— Мыслите в верном направлении.
— Кого?! Пахомова?! Этого чистоплюя?! Который в белых перчатках собирается толчки драить?! Да он же отродясь руками не работал! Валил бы в свою Европу, его там давно дожидаются! Свалился на нашу голову…
— Вряд ли его, — спокойно сказал я.
Крутов уставился на меня как на восьмое чудо света.
— Да ну! Не может быть!
— Почему нет?
— Потому что Хилькевич… он вообще никто! Кот-рыболов! Он уже проиграл мне в прошлый раз! Два раза такие фокусы не проходят!
— Сейчас у него очень сильный наставник. Завтра теледебаты вашей замечательной троицы. Вы должны быть готовы ко всему. В том числе и к провокациям. — Я приподнялся и забрал у него бокал с коньяком, который он собирался опорожнить. — Заканчивайте с выпивкой и хорошенько выспитесь.
Без сомнения, своим последним жестом я его добил. Он растерянно оглядел гостей, переводя взгляд с одного на другого, и с грустью резюмировал:
— Я ведь продавил этого идиота на место начальника полиции, положил ему приличную зарплату, да еще федералы торчат тут который день. А какие-то приезжие гражданские знают больше всех вместе взятых! Кто вы вообще? Какой, к черту, писатель?
— Автор криминальных романов, — улыбнулся я и сунул ему под нос удостоверение почетного сотрудника ГУВД Москвы. — Отправляйтесь в постель и отдохните. Утра вечера мудренее. Ребята, пойдем.
Мы поднялись и направились к выходу. Крутов окликнул только один раз:
— А при чем тут Мордовия?
Мы переглянулись, едва не рассмеявшись.
— Не берите в голову. Мордовия — хороший край.
Тяжелые тучи, прослезившись в наше отсутствие небольшим дождем, сместились к востоку и обнажили предзакатное небо. Воздух благоухал. Павел, отделившийся от группы на десяток шагов в сторону леса, выступил с неожиданным предложением:
— Ребята, а не посидеть ли нам на берегу? Не поесть ли шашлычка?
— Темнеет уже, — возразил я.
— Костер разведем!
— У тебя ноги голые, комары покусают.
— Тьфу ты, пионер — всем детям пример…
Я вздохнул, вопросительно уставился на Аню.
— Там на берегу есть мангалы из камней. Я могу съездить в магазин на перекрестке, все купить.
— Чур, я с тобой! — вызвался Павел, подняв руку, как школьник, выучивший урок.
Я перестал сопротивляться.
— Валяйте. Только не мотайтесь долго.
— Хорошо. Ребята, вам пива взять?
Пока мы вправляли мозги стремительно пьянеющему градоначальнику Края, на другом конце города разыгрывалась настоящая драма. В дом матери Владимира Курочкина по адресу улица Ракетная, двадцать четыре (эта улица пересекала Солнечную, на которой жил я) ввалилась оперативная группа губернской службы общественной безопасности. Для женщины, которая и так находилась на грани сердечного приступа, это стало еще одним сильным ударом.
В первую очередь обыскали комнату Володи. По словам матери, в последние недели сын запирался на щеколду изнутри, когда находился дома, а уходя закрывал на ключ, дубликата которого у нее не было. Такое странное поведение немало озадачило бедную женщину, но она делала поправку на то, что сын уже взрослый, имеет полное право на личную жизнь и какое-то собственное пространство (долго же она шла к пониманию сего непреложного факта!).
Комната сынули, на первый взгляд, выглядела вполне обыденно. Никаких газетных вырезок на стенах, портретов длинноногих красавиц с разрезанными канцелярским ножом грудями и прочих атрибутов тайных маньяков. Собственно, и колюще-режущих предметов тоже не обнаружилось. Обычная комната неженатого молодого человека — полки с книгами, музыкальный центр, небольшой телевизор, ноутбук… Но когда оперативники начали шмонать ящики стола и полки в шкафу, им открылось нечто большее.
В одном из ящиков, в самом нижнем, также запертом на ключ (пришлось взламывать монтировкой), обнаружилось порошковое вещество белого цвета в небольшом пакетике. Там же — зеркальце и пипетка. Капитан Сейфуллин взял пробу порошка на язык и присвистнул, жестом приказав подчиненным изъять содержимое ящика. В шкафу с одеждой под стопками трусов, носков и футболок оперативники нашли крепко перевязанный черный полиэтиленовый пакет. Вскрыли его ножом, изъяли содержимое. Сейфуллин снова присвистнул, мама Курочкина ахнула, взявшись за сердце, а оперативники переглянулись, едва сдерживая ухмылку.