Рыбный магнат сообщил собравшимся в студии и телезрителям, что родился и вырос в Крае, знает его сильные и слабые стороны, много лет кормит округу свежей рыбой. Намерен в случае его избрания главой муниципалитета налаживать деловые и культурные связи с соседними городами… потом звякнул гонг.
Ведущий объявил короткую паузу. Когда пошел блок агитационных и рекламных роликов, я поднялся из-за стола.
- Перекурю.
Павел увязался следом.
Мы вышли на задний двор. Округа притихла. Где-то погавкивали дворовые собаки, мычали коровы, но обычной вечерней суеты с семейными ужинами на свежем воздухе я не наблюдал. Неужели все прильнули к экранам?
— Серега, ты это…
— Чего?
Паша прикурил от моей зажигалки. Он почему-то смущался.
— У тебя это…
— Ну?
— Короче, с Анютой у тебя что? Серьезно или так?
Он покраснел.
— Опаньки!
Уж чего-чего, а такого вопроса сейчас я не ожидал. Мне казалось, что мы все увлечены общим делом, общей миссией, так сказать. А на поверку выясняется, что из всех четверых одержим только я. Вот она, волшебная сила рекламной паузы.
— А чем вызван интерес?
Павел стушевался еще больше.
— Ну, симпатичная она…
— Это я знаю. Ты ж говорил, что у тебя тут личная жизнь налаживается.
Он махнул рукой, отвернулся.
— Да так себе личная жизнь! Ходил тут к одной разведенной три месяца, вроде как серьезные намерения и у меня, и у нее, уже почти съезжаться начали… — Павел сделал паузу.
— Ну и чего?
— Вчера ее бывший объявился с букетом цветов и кольцом размером с шайбу. Вернись, говорит, я все прощу.
— А она чего?
— Она теперь в раздумьях.
Я чуть не расхохотался. Не знаю, что меня больше всего насмешило — то ли сконфуженное лицо Пашки, то ли его мальчишеская готовность при первых препятствиях искать запасной аэродром.
— Ты не гнал бы пока волну. Подумает она немного, послушает своего благоверного и даст ему от ворот поворот.
— Ага, а то ты женщин не знаешь! Муж в свое время променял ее на какую-то профурсетку, собрал манатки и ушел. Она его ждала, потом со мной сошлась. Как думаешь, в чью пользу они делают выбор, если мужик, поджав хвост, возвращается домой?
— Не знаю. Женат не был и с разведенными дела не имел.
— Так я тебе скажу: им надо побеждать. Во что бы то ни стало чувствовать свою правоту. Вот он пришел с букетом — все, она его сделала! Помурыжит немного и постелет кровать в соседней комнате, а когда он к ней ночью приползет — считай, снова «совет да любовь». Не хочу я играть в эти игры.
Я бросил окурок в урну, положил руку парню на плечо.
— Тут я тебе не помощник. Любишь — борись, а если тебе все равно к кому ходить, то Аня не вариант.
— То есть у вас все серьезно?
— Паша!
Он вздохнул.
— Ладно… Пошли этих Фунтиков досматривать.
Когда мы вернулись в комнату, Крутов вовсю сыпал цифрами: надои, урожаи, собранные налоги, зарплаты бюджетников, новые инициативы. В общем, что-то вроде «инда взопрели озимые». Дикция все так же хромала, но ее недостатки нивелировал темперамент. Пахомов выслушивал его речь со снисходительной улыбкой, а Хилькевич поедал оратора взглядом Кощея.
— Сейчас подерутся, — пояснила Аня.
Наконец, Крутов выдохнул, вытер платком блестевший под светом софитов лоб.
— Ну что ж, спасибо, — сказал ведущий Максим Кондрашов. — Сейчас очередь ваших соперников, господин Крутов, задавать вам вопросы или оставлять свои комментарии. Прошу вас, господин Пахомов.
Мистер Белая Рубашка приосанился, повернулся к своему собеседнику.
— Цифры и экономические показатели, о которых вы сейчас говорили, это все очень хорошо. Но я тут сделал некоторые расчеты.
Пахомов опустил взгляд в свои бумаги.
— Если сравнивать эти показатели с четырнадцатым годом, когда вы пошли на второй срок, то они не только перестали расти, они стали снижаться. — Он озвучил свои данные по нескольким пунктам. — То есть хвастаться вам тут особо нечем, налицо все признаки стагнации. Конечно, на вашей собственной лесопилке эта стагнация никак не отражается — отгрузки только росли все последнее время — но экономика Края, знаете ли, это не только лесопилка Крылова.
Пахомов сверкнул перед камерой белоснежными зубами.