Ну что ж, финита ля комедиа. Еще немного, и я сам впаду в летаргический сон, как мой брат перед отправкой в воинскую часть. Чем ближе стрелки часов подползали к отметке «19:05», тем сильнее стучало мое сердце. Две недели жизни в раю — пусть и не таком идеальном, каким он казался вначале — две недели жизни под ярким солнцем, на котором вдруг обнаружились пятна… Эти две недели истекли. Боюсь, дома я очень долго буду страдать «безалкогольным похмельем», у меня точно обострится постпраздничный синдром, когда против возвращения к обычной жизни будет протестовать буквально каждая клеточка тела. Время, конечно, вылечит, но…
По дороге в пельменную я позвонил Ане. От волнения дрожали руки. Я по-прежнему не знал, какие слова подобрать, но и молчать больше не было сил.
— Да, Сереж, привет.
— Здравствуй, Ань. Не отвлекаю?
— Нет, я иду домой из магазина. У тебя все в порядке?
— Почему ты спрашиваешь?
— Голос какой-то грустный.
— Ну, как тебе сказать… По телефону не могу, глаза твои видеть надо.
— В чем же проблемы, милый? — усмехнулась она.
— Ни в чем. Ты сможешь быть сегодня в шесть-двадцать на вокзале?
Аня вздохнула. Она все поняла.
— Вот ты о чем… Хорошо, я подъеду.
— Спасибо. Обязательно подъезжай. Только, пожалуйста, будь осторожнее… Или, знаешь, я лучше тебя сам подхвачу. Ты у себя будешь или у родителей?
— У себя.
— Тогда будь готова в начале седьмого.
— Хорошо.
Мы попрощались и закончили разговор — как-то очень буднично, словно не было у нас этих замечательных дней и ночей, прогулок по вечернему городу, ужинов и обедов, поцелуев и объятий. А, собственно, в чем дело? Не она первая. Кто-то задерживался в моей жизни лишь на пару недель, с некоторыми отношения затягивались на несколько месяцев, а с последней мы прожили у меня на улице Косыгина больше года, и я уже готов был предложить ей руку и сердце, но был отвергнут. «Живи одним днем, Сережа», — сказали мне. В общем, всякое бывало… только не припомню, что предполагаемое расставание так больно жгло сердце.
Павла Гринько я застал на привычном месте. Точнее, он суетился в зале своей любимой пельменной, заполненном посетителями примерно наполовину — вертелся возле окон с рулеткой и карандашом за ухом.
— Трудишься?
— Ага. Хочу жалюзи заказать, эксклюзивные, с рисунком. Вот эскиз набросал, зацени.
Он протянул мне блокнот с карандашным наброском на раскрытой странице — два пухлых пельменя с глазками-ножками-ручками сидят в тарелке и о чем-то болтают, а вверх от них поднимается пар.
— Паша, обратись к профессиональному дизайнеру. Это, прости, какая-то хохлома.
— Художника обидеть может каждый. — Паша спрятал блокнот в кармане своих необъятных шорт. — Ты чего тут? Какие-то новости есть?
— Да, есть. Пойдем к тебе в кабинет.
— Там у меня ремонт, айда на воздух.
Мы вышли на улицу, отошли подальше от крыльца, закурили. Тучи так и не разбежались после сегодняшнего ливня, по-прежнему висели над городом плотной завесой. Было сумрачно, но довольно тепло.
— Паша, я принял решение.
— Мне уже страшно, — как обычно, не меняя выражения лица, пошутил тот.
— Я серьезно. Хочу закрыть портал. Сегодня вечером.
Павел шмыгнул носом, поправил очки.
— Зачем?
— Затем, чтобы мы больше их не беспокоили. Устроили тут, понимаешь, курорт. Там зарабатываем, здесь деньги тратим.
— В мой огород камень, — буркнул Павел.
— Извини, дорогой, но все-таки мы либо там что-то делаем со своей жизнью, либо здесь окончательно окапываемся и живем долго и счастливо. Прости за мой пафос.
Он задумчиво проводил взглядом проехавший мимо автобус.
— В общем, Паш, у тебя есть пара часов. В шесть-двадцать, ни минутой позже, жду тебя на перроне вокзала. Если ты не приедешь, я буду знать, что ты остаешься здесь навсегда. Не прощаюсь.
Возвращаясь к машине, я думал: а кто, собственно, тебя назначил уполномоченным по порталу? Имеешь ли ты право решать за этих ребят? Пашке здесь, судя по всему, нравится, открыл дело, возделывает свой сад-огород. Почему ты ставишь его перед фактом? Может, его жизнь здесь только начинается. Ты вспомни, сколько молодых и энергичных людей уехало из нашей страны только из-за того, что у нас элементарно нечем дышать и некуда приложить свои умения и знания? Может, пусть они едут сюда? Пусть набираются опыта, пусть увидят, как можно жить!
Тьфу, что за пошлятина! Ты еще турагентство открой, Круглов! Деньги лопатой будешь грести.