— Ааааааа!!!! — заорал скрипач, и в то же мгновение его сумка взлетела снизу вверх. Рука Петровского дернулась в его сторону. Бабахнул выстрел. В ужасе я подумал, что Костю подстрелили чуть ли не в упор.
Но я ошибся. Пуля ушла в воздух, а сумка скрипача ударила Петровского в челюсть. Тот не удержал равновесие и рухнул на спину
— Держать его!!! — скомандовал я. Святов в два прыжка преодолел отделявшее их расстояние и упал на Петровского сверху.
— Паша, прыгай в «мерс», загони его на рельсы!!!
Гринько выполнил команду молниеносно. Пока мы пытались удержать на земле брыкавшегося политтехнолога, он подскочил к черной машине, распахнул дверцу и сел на водительское сиденье.
— Идиоты!!! — орал Петровский. — Нельзя этого делать! Не надо!!!
Я вырвал у него из рук оружие, вышвырнул в кусты.
— Ключа в замке нет! — крикнул Павел. — Он у него! Поищите!
Электровозный гудок раздался уже совсем рядом. Я даже услышал стук колес.
— Некогда! Паша, сними с ручника и столкни ее с горки! Коля, помоги!
Прежде чем выполнить команду, Святов решил подстраховаться — размахнулся и въехал кулаком Петровскому в челюсть. Тот охнул и прекратил сопротивление.
Я помчался к своей машине, на ходу думая, что согласно всем законам жанра сейчас она начнет ерепениться — не сработает зажигание, например. Но все получилось идеально, «Челлендж» взвыл, вышвырнув из-под колес облако пыли.
Павел и Николай почти оттолкнули «мерседес» к кювету, освободившегося пространства уже было достаточно.
— Летят перелетные птицы!!! — пропел я и рванул с места. Аня смотрела на меня с ужасом, прикрыв рот рукой. В ее глазах я сейчас, наверно, выглядел смертником.
«Челлендж» резво выкатил на насыпь. Я переборщил со скоростью и едва не очутился по другую сторону переезда. Пришлось немного сдать назад. Только после того, как машина встала поперек полотна, я посмотрел направо…
Вот он, поезд с запада, всего в полукилометре от нас. Завидев препятствие на пути, машинист начал неистово гудеть. До меня донеслось зловещее шипение — поезд включил экстренное торможение.
Я смотрел на него как завороженный. Клянусь, в эту минуту я испытал невероятные ощущения. Всего несколько сотен метров отделяли меня от верной гибели, сердце подкатило к горлу, спину и ноги сковало льдом, перед глазами пронеслись эти две безумные недели вместе со всеми их радостями и бедами (об остальной предыдущей жизни я почему-то не вспомнил). Чистый камикадзе!
К реальности меня вернул истошный женский крик:
— Сережа, уходи!!!
Я встряхнул головой, дернул на себя дверную ручку, абсолютно уверенный, что ее заклинило. Но она легко поддалась. Дверца распахнулась, и я выскочил из машины. Бросив на истерично гудящий электровоз последний взгляд, я отбежал на насыпь.
— Уходим! Укрываемся за «мерседесом»! Подберите этого!
Святов ловко подхватил очнувшегося Петровского под руки, потащил его за собой. Через мгновение мы были уже в укрытии.
Что было дальше, я не очень хорошо помню. Я пребывал почти в состоянии аффекта, крепко сжимал Аню и стеклянными глазами смотрел на нашего бедного челябинского железного коня, которому суждено было пасть смертью храбрых. И он пал уже через несколько секунд. Многотонный состав с шипением и металлическим скрежетом выехал на переезд, ударил автомобиль и потащил его перед собой. Через десяток метров машина завалилась на бок и стала разваливаться. Думаю, если бы по какой-то нелепой причине я остался внутри, сейчас мог бы распевать любимую «Is This The World We Created?» вместе с Фредди Меркьюри.
«И это мир, который мы создали?»
Поезд, разумеется, встал. Я вам честно скажу, что не знаю, как это получилось — я ничего не рассчитывал, не подгадывал и вообще действовал наугад — но у переезда остановился последний вагон. Точнее, до него было всего несколько шагов.
— Так, — сказал я, — теперь важно понять, сколько у нас времени. Им ведь нужно будет разгрести путь, а для этого вызвать специальные службы, полицию и все такое. Или что?
— Черт его знает, — пожал плечами Святов. Он ткнул кулаком в бок Петровского, которого крепко держал под руку. — Ты что скажешь?
— Ничего, — буркнул тот, — сами колдуйте.
Мы вышли на рельсы и направились к последнему вагону. Я отметил, что из поезда никто не вышел, ни одна дверь не открылась, ни одна проводница не высунулась наружу. Состав замер. Он вообще существует, или это всего лишь плод нашего воображения?