— Мы просто расстанемся. — Он поднялся с дивана, знаком велел своим спутникам следовать за ним. — Диск мы пока оставим себе, если вы не возражаете. А то мало ли что…
Провожая делегацию на крыльце, Хилькевич напоследок спросил:
— Откуда же вы, я так до сих пор и не понял?
— Здесь недалеко.
8. Давно не брал я в ноги мячик
На следующее утро я вспомнил, что значит «проснуться с первыми петухами». За окном, едва забрезжил рассвет (я плохо сплю на новом месте, поэтому ночью периодически размыкал глаза и проверял время на смартфоне), раздалось истошное кукареканье. Хоть и напоминали эти пряничные домики какой-нибудь пригород Лондона, но все же это…
— Русь-матушка, — пробормотал я, поднимаясь с дивана.
На соседском дворе кто-то уже гремел жестянками. Наверно, это супруга соседа Михалыча, что сидел вчера на крыльце в майке-алкоголичке и курил сигарету за сигаретой. Я с усмешкой подумал, что женщина уже подбирает оружие, чтобы обрушить супругу на голову, пока он спит.
В опровержение моих мыслей сквозь открытую форточку донеслось мужское ворчание:
— Да что ж ты, мать, опять тут развела!… Иди вон… туда вон!
— Да, точно Русь, — повторил я.
В соседней комнате громко храпел Святов. Вчера после прогулки по окрестностям я предпочел лечь спать, а Николай еще долго сидел на крыльце. Очевидно, время, проведенное в Крае, — без работы, привязанностей и перспектив — не очень позитивно сказалось на его образе жизни. Как бы мне до такого не докатиться.
Я вышел на крыльцо, огляделся. Городок просыпался. К нашему соседскому петуху присоединились сородичи с окраин, и вскоре весь квартал наполнился этим кукареканьем, которое настолько диссонировало с пасторальным европейским пейзажем, что я не смог удержаться от хохота.
— Что смешного? — услышал я сварливый мужской голос. Обернулся. Михалыч все в той же майке ковырялся у своего крыльца возле какой-то странной железяки, напоминавшей сушилку для белья.
— Да так, — говорю, — настроение хорошее.
Михалыч ничего не сказал, только покачал головой. Я направился к зеленой лужайке на дворе, присел на лавочку возле мангала, закурил.
Так, с Петровским все более-менее понятно, нам с майором будет чем заняться. Но, помимо этого, мне все-таки нужно было найти какое-то постоянное дело. Деньги есть, и это хорошо, но перспектива валяться на кровати день за днем меня не прельщала. Все-таки я привык шевелиться. Для начала надо посетить местные магазины и прикупить приличную одежду и всякие трусы-носки-щетки.
Святов проснулся через час. К тому времени я уже принял душ, почистил перышки и мирно потягивал кофе на заднем дворе.
— Чуть свет уж на ногах, — пробухтел майор, протирая заспанные глаза. — Я тоже был ранней пташкой.
— Присоединяйся, — предложил я. — Сварить тебе?
— Не откажусь.
Вскоре мы уже оба сидели у мангала и разговаривали.
— Хочу поискать себе какую-нибудь работу, — сказал я.
— Попробуй, здесь это не проблема. Паспорт у тебя с собой?
Я ощупал задний карман джинсов.
— На месте.
— Открой и удивись.
Я раскрыл книжицу в плотной черной обложке. Глянув на первую страницу с фотографией, оторопел. Впрочем, не так сильно, как в кафе «Пчела», увидев местные купюры.
Паспорт тоже изменился: фотография — моя, но все остальное… другой цвет, желтоватый, другие узоры, и даже номера не мои.
— Здорово, правда? — улыбнулся Святов. — Конвертация автоматическая. Еще что-то есть?
— СНИЛС, водительские права и сувенир от ментов, с которыми готовился к съемкам, — удостоверение почетного сотрудника ГУВД Москвы.
— Круто. Прибереги, может пригодиться.
Мы допили кофе. Квартал проснулся окончательно, люди завтракали и собирались на работу. Тут и там слышно было, как из гаражей выгоняют семейные автомобили.
— Погуляй по городу, почитай объявления, купи свежих газет, — напутствовал меня майор, когда я уже стоял у калитки. — Глядишь, что-нибудь подберешь.
— Хорошо. Что по Петровскому? Ничего умного не приснилось?
— Не волнуйся, — махнул рукой Святов, — он сам даст о себе знать, и очень скоро.
До центра я пошел пешком, хотя мимо меня пару раз прошмыгнули свободные такси. Я наслаждался ласковым летним утром. Удивительно, какого же удовольствия я многие годы лишал себя, разъезжая по Москве на машине и стоя в душных и пропитанных выхлопами пробках! Вот ведь она, прелесть-то несусветная — гулять пешком по маленькому городку!