— Можно у вас тут переодеться, а старое выбросить?
— Разумеется, — ответила девушка с неизменной улыбкой.
— И еще вопрос: не подскажете, где тут у вас ближайшая парикмахерская?
Она подсказала: совсем недалеко, в паре кварталов к югу по этой же улице Пушкина, есть «очень хорошая и недорогая парикмахерская моего дяди, называется «Севилья».
— Хорошего дня! — сказала она напоследок, лично провожая у выхода.
В общем, на улицу я вышел совсем другим человеком. Улыбнулся солнцу, выбросил в большую урну у крыльца пакет со старым тряпьем и отправился искать «севильского цирюльника».
Однако, чтобы вам не ходить за мной хвостиком и использовать время с максимальной эффективностью, расскажу еще о некоторых героях нашей истории, с которыми я сам познакомился позже.
В полицейском участке недалеко от Северных Ворот скучали двое дежурных. Скучали — в буквальном смысле, потому что с организованной и более-менее регулярной преступностью сегодня как-то не задалось. Стоит отметить, что опорных пунктов полиции в Крае было всего четыре, по одному в каждом районе. Я не сразу понял, по какому принципу осуществлялась административная нарезка города, но, как мне позже растолковали, это сделали из ландшафтных особенностей. Отсеченная железной дорогой южная оконечность, спальный район на севере, в котором сейчас обитал я, западные кварталы деловых и увеселительных заведений и восточный административный округ с мэрией, стадионом, дворцом культуры «Импульс» — вот и весь город. И в каждом районе по небольшому офису с компьютерами, мониторами видеонаблюдения, мини-АТС и зарешеченным обезьянником. Основные правоохранительные силы были сосредоточены в городском управлении полиции недалеко от мэрии.
Пятидесятипятилетний Иван Самохвалов и двадцати пяти лет от роду старший сержант Володя Курочкин заступили на дежурство рано утром, сменив на этом посту предыдущую полусонную смену. Отметились автографами в журнале, приняли к сведению, что «ночь прошла спокойно, только в общежитии по Ягодной улице молодежь загуляла до двух часов, перебудив половину квартала, пришлось выезжать на профилактическую беседу». Судя по ядреному аромату, что витал в дежурке, беседа прошла в конструктивном ключе.
— Не сдавай, — попросил утомленный ночным дежурством молодой полицейский.
— Местные сдадут, Макс, — сказал Иван. — Вызвали копов, а ты ни черта не сделал.
— Почему ж не сделал! Как раз таки сделал…
— Я чувствую.
Сотрудники отделения, которые по утрам приходили на обычную служебную смену и уходили вечером, — а это хохотушка блондинка Света Соловейчик и ее неуклюжий молодой коллега Матвей Сафонов, постоянно теряющий кобуру и важные документы — отправились на патрульной машине «в поле». Тревожных звонков за минувшие с начала дежурства часы почти не было, лишь кто-то жаловался на грубо припаркованный на выезде из жилого квартала автомобиль. Иван переправил обращение Светке и вернулся к своему занятию — чтению свежих утренних газет.
Вообще, жители Северного района этим летом звонками особо не донимали. Последний относительно серьезный вызов поступил позавчера. Произошла кража со взломом. Вскрыли дверь, выходящую на задний дворик, вытащили из дома лопату, топор, сапоги и большой рулон плотной полиэтиленовой пленки. Ни ценностей, ни дорогой техники не взяли. Странный набор, смахивающий на комплект инструментов для расчленения и захоронения трупов.
В полдень Самохвалов приступил к трапезе. Распаковал пластиковую миску с пельменями со сметаной и свежей зеленью, налил в кружку чай и принялся обедать.
— Фу, Терентьич, — бросил Володя через плечо, не отрываясь от компьютерной стрелялки, — задолбал ты своими обедами! Как будто кто-то пернул!
— Засохни, Вовка, молодой еще. Вот женишься, детей заведешь и поймешь, что нет ничего лучше, чем взять на работу домашних пельменей со сметаной. Еще бы и Матвея женить, тоже ходит раздолбай раздолбаем… Я за вас возьмусь когда-нибудь.
— У Матвея есть девушка, в губернском университете учится. А мне еще рано, я не нагулялся.
Иван усмехнулся. Это был их обычный ритуал: он приносил из дома любовно приготовленные супругой вкусности, смачно их поедал, источая ароматы на весь офис, а Володька бухтел и ворчал, хотя втайне от начальника обедал мамиными блинами и котлетами.