— Спасибо большое.
— Пожалуйста. Занимайте любое место, приятного чтения.
«Так, мы в Оренбургской области, — размышлял я, направляясь к свободному столу в углу зала. — Костя и Чико миновали Бугуруслан и не доехали до Абдулино. Значит, наша норка находится где-то между этими городами. И что нам дает это знание?».
Подарочное издание, посвященное истории города Край, при беглом осмотре показалось мне достаточно поверхностным. Но чуть позже, когда я погрузился в изучение материала, книга сообщила немало важных деталей. Красочные фотографии современности, короткие статьи-презентации архитектурных объектов, старые фото, на которых я не без удовольствия узнавал нынешние ландшафты, — все это оказалось крайне любопытным. К примеру, железнодорожный вокзал, который эксплуатировался до сих пор, действительно был построен в конце девятнадцатого века, когда прокладывали Транссибирскую магистраль. За сто с лишним лет он мало изменился — отреставрировали и подкрасили фасад, не более того. Площадь перед вокзалом также почти сохранила свой первозданный вид, даже здания вокруг дорожного кольца остались на своих местах — приземистые, вычурные пряничные домики. Только вместо Пушкина в начале прошлого века на постаменте возвышалась стела. Как следовало из сопроводительного текста, посвящена она была памяти героев Отечественной войны 1812 года. В ноябре 1917 году стела обрушилась вследствие ненадлежащего ухода и ошибок при проектировании. Восстанавливать ее не стали. Несколько лет, вплоть до двадцать третьего года, на площади оставался осиротевший постамент, пока здешние скульпторы не сваяли памятник классику русской литературы. Так он и стоит до сих пор.
Тут я засуетился. Нужно было все это конспектировать. Я вышел из-за стола, обратился к библиотекарю:
— Можно у вас попросить ручку и блокнот?
— Конечно. Возьмите на столике у пятого стеллажа.
В указанном месте, помимо блокнотов, карандашей и авторучек, я обнаружил кулер, пластиковые стаканы, банку растворимого кофе, упаковку чая, рафинад. Видимо, все бесплатно.
«Вот это сервис!», — подумал я. Удержавшись от соблазна налить себе кофе, я вернулся к своему столу.
Итак, никому из здешних мыслителей в 1923 году в голову не пришло поставить на месте рухнувшей стелы монумент вождю мирового пролетариата, коими кишел весь наш Старый Мир, начиная от захудалого поселка в глубинке и заканчивая саркофагом на Красной Площади. Из этого следовало, что Ленина тут не знают. Неужели не было Октябрьского переворота и последовавших за ним ужасов гражданской войны?!
Я вывел на первой чистой странице блокнота цифры «1917» и надписал: «Стела на месте Пушкина. Война 1812 года, без Ленина».
Идем дальше.
Следующие страницы подарочного издания рассказывали об успехах в промышленном производстве, сельском хозяйстве, культуре. Одна за другой шли фотографии счастливых горожан — взрослые, дети, городской фонтан, лавки, мастерские, мануфактуры, ярмарки, рынки. Я проверил даты — 1928, 1930. Всенародно избранный новый градоначальник Иван Варфоломеев принимает участие в закладке первого камня на месте будущей больницы. В тридцать втором появился второй кинотеатр «Синематика» на сто пятьдесят мест (на его месте сейчас находится мультиплекс под названием «Космос», при этом архитектурная основа старого зала была бережно сохранена). На экране — премьера, фильм Чарли Чаплина «Огни большого города». Гигантская очередь в кассу, наряды на горожанах праздничные: белые платьица, элегантные вечерние костюмы, бабочки, пенсне, зонтики. В сорок втором запустили первую фабрику по производству строительных материалов, в сорок шестом приехала делегация из Англии для обмена опытом в области фермерских хозяйств. Я лихорадочно делал пометки в блокноте, ловя себя на мысли, что меня захлестывает какая-то безумная эйфория.
Я ничего не понимаю, ребята! Не было Второй мировой?! Не было Великой Отечественной?! Не было коллективизации, голодомора, НЭПа, репрессий?! А что, черт вас побери, тут было?! Неужели царская Россия под Николаем Вторым нашла способ не ввязываться в войну с Германией и отделалась легким испугом?
Я отодвинул от себя книгу, закрыл лицо руками, протер глаза. Библиотекарь бросила в мою сторону тревожный взгляд. Предвосхищая ее вопрос, я поднял руку, давая понять, что все в порядке.
Итак, дальше читать не было смысла. Совершенно очевидно, что перелом в истории государства произошел на рубеже веков. И ответ следовало искать во второй книге.