Политтехнолога он засек в два часа дня на улице Беговой на северо-востоке города. Район относительно безлюдный — только трехэтажные жилые дома с продуктовыми магазинами. Петровский присел на скамейке напротив одного из них, пару минут спустя к нему присоединился молодой человек в кожаной куртке и с банданой на голове.
Святов сидел в засаде, пристроившись за густой зеленой изгородью, что тянулась вдоль улицы. Наблюдал в бинокль.
Объекты недолго переговаривались. Затем к ним присоединился еще один, крупный парень в бейсболке, надетой задом наперед. Беседа заняла еще несколько минут. Святов время от времени отвлекался от бинокля, оглядывал окрестности. Петровский пару раз указал куда-то рукой и что-то оживленно проговорил. Святов проследил за его указанием: судя по всему, они говорили о магазине, который стоял на углу Беговой и Кузнечной. Они хотели ограбить магазин и раствориться в спальном квартале?
Святов надеялся, что сделал правильные выводы.
Вскоре Петровский раскланялся, поймал такси и уехал. Двое парней еще посидели немного, поболтали о чем-то и разошлись в разные стороны.
Видимо, что-то почуял старый лис, поэтому тут же набрал меня, торчащего в библиотеке…
Вечером, уже после шести, он позвонил мне снова. Я наслаждался свежим воздухом и свободой, сидя на лавочке в сквере возле администрации города.
— Серега…
— Ну?
— Если у тебя были планы на вечер — отменяй.
— Что случилось?
— Будем предотвращать.
— Ты уверен, что они планируют…
— Я ни в чем не уверен, остается довериться моему чутью. Я тебе говорил: бомба — ерунда на постном масле, сегодня в ход пойдет более тяжелое орудие. Мне нужна твоя помощь.
— Хорошо. Чем могу?
— Запоминай адрес: Беговая, восемь. Жду тебя, как стемнеет, на тополиной аллее напротив.
Святов прятался в зарослях кустарника возле высоких деревьев. Мы сдержанно поздоровались. Майор, увидев беспечное выражение моего лица, счел нужным отпустить комментарий:
— Ты забыл, зачем мы здесь.
— Я сюда не просился.
— Отфутболил свое?
— Да.
— Как оно?
— Крутов-младший зажигает. Ему бы хорошего ремня по жопе.
— Задержись на этой работе, подружись с мальчишкой. Кто знает, может, пригодится.
На город опустились ранние августовские сумерки. С каждой минутой автомобилей, проезжавших по Беговой, становилось все меньше. Прохожих и вовсе не было.
— Что мы тут делаем? — спросил я.
— Видишь витрину?
Он показал рукой на магазин на противоположной стороне улицы. Призывные огни, «24 часа», кофе, сигареты, горячее питание…
— Нам туда, — сказал Святов.
— Прямо сейчас?
— За мной, боец, без рассуждений.
Он не стал меня ждать, вышел из-за засады и направился к проезжей части. Мне пришлось топать следом.
Это был небольшой магазин самообслуживания со стойкой кассира и стеллажами с продуктами. Консервы, крупы, сладости, прохладительные напитки, вино-водочные изделия — словом, все, что может понадобиться заскучавшему полуночнику. Подходи, набирай и оплачивай. У нас ночники обустроены иначе — все товары за прилавком продавца.
У кассы скучал мужчина лет пятидесяти в цветастой гавайской рубахе и с бусами-четками на шее и запястьях. Растаман, ни дать, ни взять — были бы волосы, превратил бы в дреды.
Мы обошли зал. Святов старательно изображал из себя покупателя.
— Возьми что-нибудь, — предложил я, — иначе нас самих заметут как подозрительных личностей.
Святов купил пакетик чипсов и бутылку пива. Я решился на более кардинальные меры — выбрал бутылку виски, палку копченой колбасы и буханку хлеба. Поразмыслив, добавил упаковку пластиковых одноразовых стаканов.
Выставляя покупки перед кассиром, Святов как бы между прочим поинтересовался:
— Вечер добрый! Вы тут действительно круглые сутки за стойкой?
— А то ж! — усмехнулся тот, перекатывая во рту зубочистку. — Кому не спится в ночь глухую!
— Я смотрю, ни охраны у вас, ничего такого. Не боязно?
Растаман задержал на нем цепкий взгляд, что-то прикинул в уме и тут же расслабился, видимо, решив, что опасаться нечего.
— А чего бояться! Тут отродясь шухера не было, сколько уж магазин держу. Да и тревожная кнопка есть. Не знаю, правда, работает ли, давно не проверял.
— А вы и хозяин? Сами за кассой?
— Ну да. А на кой мне кому-то еще платить! Все сами делаем, жена и сын еще на подхвате. — Он провел товары Святова через считыватель штрих-кода, выдал чек. — Два-двадцать с вас, милейший.