— Что происходит? — спросил Самохвалов.
— Перемены, — туманно ответил полупьяный Курочкин.
У ночного магазина сгруппировались шесть полицейских машин. Местные копы пока ничего не предпринимали — сквозь стеклянные двери они увидели двух мужчин, один из которых приставил пушку к виску другого. Территорию оцепили. На глазах у немногочисленных местных жителей, выскочивших на улицу, разыгрывалась сцена воистину голливудского масштаба.
— Ну, и чего теперь? — спросил я Годзиллу, когда мы вернулись к стойке. — Живым отсюда никто не уйдет.
Он молчал. Я не мог видеть выражение его лица, чувствовал только дыхание. Чеснок и водка.
Святов все еще сидел на полу, сжимая голову руками.
— Кирдык! — воскликнул Бандана. — Походу, я его вырубил. Не встает.
— Живой?!
— Вроде дышит.
— Ты не смотрел, есть запасные выходы?!
— Нет!
Годзилла беззвучно выругался. Градус напряжения возрастал с каждой секундой.
Тут меня отпустили. Толкнули в спину. Я упал в проход между стеллажами.
— Лежать и не двигаться!
Я не стал спорить, сел на пол. Теперь я имел возможность оценить степень ужаса моего пленителя.
Да, Годзилла паниковал. Он явно не знал, что делать дальше. Очевидно, Петровский при подготовке операции не озвучил возможные риски.
Зазвонил мой сотовый телефон в кармане куртки. Я вопросительно уставился на налетчика.
— Дай сюда! — рявкнул Годзилла.
Я послушно выполнил просьбу, но успел увидеть контакт звонящего на дисплее. Легок на помине, курилка…
Телефон мой лег на стойку кассы, но продолжал звонить.
— Лучше ответь, — посоветовал я.
Годзилла колебался. Телефон не умолкал. Мы сверлили друг друга взглядами.
— Ответь, — повторил я.
Тот дрогнул. Взял телефон, приложил к уху.
— Алло!
Несколько секунд он молчал. С возрастающим недоумением глядел на меня. Потом нерешительно протянул телефон в мою сторону.
— Возьми.
Это был Петровский.
— Ай, какие вы молодцы с майором! — забавлялся политтехнолог. — Заурядный гоп-стоп превратили в целое шоу! Да мне бы вам приплачивать, честное слово!
— Откуда ты знаешь?
— Вас уже вовсю транслируют, клоуны!
Я заметил в углу позади стойки хозяина маленький телевизор.
— Включи, — велел я налетчику. Не обнаружив усердия, повторил громче и настойчивей: — Включи бегом!
Проснувшийся телевизор тут же выдал нам картинку: фасад здания, где располагался магазин, туча копов. Взволнованный голос ведущей новостей — все той же девушки с темными волосами:
— …это уже второе серьезное криминальное происшествие в городе за последние двое суток. Возможно, у грабителей в руках находятся заложники, обычные покупатели. Официальные лица пока воздерживаются от комментариев…
Я приложил трубку к уху.
— Такой репортаж ни за какие деньги не купишь! — радовался Петровский. — Ей-богу, надо вам доплатить.
— Ты сам все это подстроил, — сказал я.
— Еще бы! Твой седовласый друг не отлипал от меня целый день. Он слишком предсказуем.
— Чего ты этим добьешься?
— Сам не догадываешься? Чем хуже, тем лучше.
— А людей своих ты отдаешь на съедение? — Я нарочно произнес эту фразу как можно громче, чтобы слышали наши налетчики. — Их ведь положат здесь за милую душу.
На последней фразе Годзилла весь подобрался.
— Лес рубят — щепки летят, — сказал политтехнолог. — В общем, смотрим кино. Попкорном я уже запасся. Удачи!
И он отключился.
— Как было сказано, вас кинули, — сказал я и засунул телефон обратно в карман куртки.
Противостояние продолжалось второй час. Периодически на стойке продавца трещал проводной телефон — очевидно, пытались связаться переговорщики — но нам запретили поднимать трубку. Вместо этого мой пленитель еще дважды выводил меня с пушкой у виска к двери и, слегка приоткрыв ее, требовал машину и миллион рублей. В эти минуты передо мной открывалось впечатляющее зрелище: площадка перед магазином была залита огнями прожекторов и автомобильных фар, метрах в тридцати от крыльца выставили оцепление в виде металлических оград, всюду сновали бойцы прибывшего крыловского спецназа и местные полицейские. Кажется, они были растеряны не меньше налетчиков. Неужели их не готовили к подобным ситуациям? Что за детский сад?