Поздно пить боржоми, братишка…
У меня был только один шанс. Если я промахнусь — все пропало, сделают мне лишнюю дырку в голове, как пить дать. Или доломают ребра.
В общем, я полетел вместе с ящиками вниз. Точнее, прямо на Годзиллу. Хоть по габаритам я и уступал ему, но, учитывая законы физики, вполне мог свалить с ног. Так и вышло. Я обрушился всем своим корпусом прямо ему на голову. Мы оба рухнули на ящики и коробки, причем я находился в более безопасном положении, а вот Годзилла сильно приложился затылком об угол упаковки с бананами. Острый край другой увесистой тары уперся ему в бок. Раздался хруст, парень издал короткий гортанный звук и замер. Пистолет, отлетевший на пол, оказался от меня на расстоянии вытянутой руки.
В моем распоряжении было всего несколько секунд. Из торгового зала уже бежал второй налетчик.
Рукоятка пистолета аккуратно устроилась в моей зажатой ладони. Занятия по стрельбе во время подготовки к съемкам не прошли даром, да и на самих съемках я настолько привык размахивать оружием, что сейчас чувствовал себя вполне уверенно. Единственное, что вызывало оторопь, — это необходимость стрелять по живой мишени боевыми патронами…
Копченый появился незамедлительно. У порога он, впрочем, резко затормозил, оценивая обстановку. Рука с пистолетом была безвольно опущена вниз.
— Оружие на пол! — скомандовал я.
Тот не послушался, но и обратных действий не предпринимал. В глазах застыл ужас.
— Тихо и аккуратно опусти оружие на пол, — повторил я как можно спокойнее, но тоном, не допускающим возражений. — Применить все равно не успеешь.
Я прицелился в его плечо, чтобы, не дай бог, не снести выстрелом голову. Эту картину я вспоминал бы с содроганием до конца дней своих…
Я поступил мудро, потому что парень все же сглупил: сделал рывок рукой, направил пушку на меня. Но я выстрелил первым, хотя до последнего момента не был уверен, что выстрел прозвучит.
Бах!
Копченый с криком улетел в проем двери.
Он больше не представлял угрозы.
16. Уже не кино
События ночи на этом не закончились. Я и рад был бы доковылять до своего дома, принять душ и рухнуть в постель, но кто ж меня отпустит!
Первым делом разобрались со Святовым: погрузили его на носилки и закатили в прибывшую карету «скорой помощи» (к слову, оборудованную по последнему слову техники; вот вам и маленький городок!). К тому моменту мой майор был уже в полной отключке, хотя и дышал, на лице врачи держали кислородную маску, к руке подцепили капельницу. Никто ничего мне толком не сказал, я описал, как ему досталось, фельдшер второпях бросил: «Пока без сознания», — и они тут же укатили. Я провожал взглядом машину, надеясь, что Коля покидает поле боя на реанимационной машине, а не в катафалке. Оставаться здесь без него я не хотел, да и чисто по-человечески мы, кажется, сдружились.
На плечо мне мягко легла рука.
— Вы готовы поговорить?
Ко мне обращался мужчина в штатском. Костюм, галстук поверх белой рубашки, залысины на голове, в руках блокнот и ручка.
— Да, конечно.
Он проводил меня к другой «скорой», я присел в проеме открытой двери. Девушка в белом халате услужливо подсунула мне стакан с горячим чаем. Я сделал глоток. Из магазина выводили налетчиков. Точнее, раненый мною в плечо Копченый шел своими ногами, его лишь поддерживали за руки два спецназовца, а вот Годзиллу вывозили на носилках. Я достойно отомстил за Святова.
По площадке сновала девушка с микрофоном и ее телеоператор, они брали интервью, снимали общие планы. Несколько раз девушка бросала взгляды в мою сторону, и что-то мне подсказывало, что она мечтает об интервью.
— Подполковник Киршин Владислав Алексеевич, губернская служба общественной безопасности, — представился человек в штатском.
«Здешняя ФБР или ФСБ», — подумал я.
— Круглов Сергей Николаевич, обращаться можно без отчества.
— Вы местный?
— Нет.
— Какими судьбами в Крае?
— Турист, писатель. Собираю материал для новой книги. Остановился у вас в городе ненадолго, снимаю дом на Солнечной, пятнадцать.
— О чем книга? — с улыбкой спросил Киршин, продолжая делать пометки в блокноте.
— Сложно объяснить в двух словах. Скажем, о людях, живущих в небольших городах.
— Откуда вы?
— Из Москвы.
— Тогда вас можно понять.
Пояснять свою загадочную фразу он не стал, пригласил врача, чтобы меня осмотрели. Я пожаловался на боль в ребрах, к которым трижды приложился налетчик. Девушка в белом халате после осмотра констатировала, что кости целы, смазала бок какой-то пахучей ерундой и наложила плотную повязку.