Здание клиники было очень современным — трехэтажная коробка из стекла и бетона, похожая на бизнес-центр. Представить нечто подобное в наших городках Старого Мира с численностью населения даже до двухсот тысяч человек было невозможно. Внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему облику: просторный холл с двумя десятками удобных кресел, широкая стойка регистратуры с несколькими специалистами, электронное табло с расписанием приема врачей. Очевидно, в здании работали сразу два подразделения — стационар и обычная поликлиника.
Я подошел к стойке. Одна из свободных девушек в белом халате вопросительно уставилась на меня.
— Сударь?
— Добрый день. Я к Николаю Владимировичу Святову. Он в неврологическом отделении, кажется
— Минутку.
Она постучала по клавиатуре компьютера, вгляделась в монитор.
— Вам пропуск на двоих?
Аня взяла меня за локоть.
— Сереж, ты иди, а я тут выпью кофе.
За стойкой зажужжал какой-то невидимый аппарат, а через секунду из небольшой пластиковой коробки с моей стороны вылез желтый бумажный прямоугольник.
— Вам на шестой этаж. Вся информация на пропуске. Спасибо за ожидание.
Я поднялся на лифте. У стеклянной двери на нужном этаже, ведущей в длинный широкий коридор, замешкался — дверь была заперта. Лишь спустя минуту, обнаружив на пропуске магнитную линию, я понял, что его нужно провести через считыватель.
Палата, где лежал Святов, находилась в дальнем конце. В коридоре было тихо и пустынно. Из убранства — большие цветы в горшках, мягкие диваны и кофейный автомат. На стульях напротив нужного мне кабинета две молодые медсестры пили кофе из бумажных стаканчиков и болтали.
— Здравствуйте, мне в шестьсот пятнадцатый. Вот пропуск.
Одна из девушек глянула в мою желтую бумажку.
— Проходите, только недолго, минут пять-десять.
В просторной и светлой палате суетилась еще одна медсестра. Она поправляла подушку пациенту. Святов полусидел в кровати, по обеим сторонам которой стояли отключенные диагностические приборы и обычные тумбочки.
— Недолго, — повторила инструкцию сестричка и вышла.
Я присел в кресло рядом с кроватью. Николай выглядел слабым, но улыбался.
— Видишь вот, подставился старый, упекли… Ладно хоть номера карточки медстрахования сработали, в приличной палате лежу.
— Как ты?
Он двинул кистью руки, лежавшей вдоль тела.
— Могло быть и хуже. А ты вылез, как я вижу.
— Да, пришлось пострелять. Угодил в новости.
Он хотел рассмеяться, но вышел только глухой кашель.
— Черт, в голову будто ведро болтов засыпали и долбанули по ней битой.
Я положил принесенный пакет на тумбочку.
— Тут все, что ты просил, плюс сканворды.
— Спасибо. — Святов кивнул в сторону черной панели телевизора, висящего на противоположной стене. — Как там на воле?
— Думаю, что власти в смятении.
— Еще бы. Что думаешь делать?
Я вздохнул. Рассказывать о своем трусливом желании смыться мне не хотелось.
— Я тебя понял, — произнес Николай. — Если решил уехать, я тебя пойму. Я бы и сам, но пока… нетранспортабелен.
— А как же мессианская идея спасти этот мир от грязных лап?
Он снова попытался усмехнуться, но только захрипел.
— Этот мир устойчивее нашего, он справится. А вот ты шею можешь сломать.
— Я подумаю.
Вошла медсестра.
— Николай Владимирович, пора ставить капельницу.
Я поднялся.
— Ладно, пойду. Держись, майор. Если что, я пока на связи.
— Буду следить за новостями…
В холле на первом этаже Аня пила кофе и читала спортивный журнал.
— Как твой друг, Сереж?
— Крепкий мужик, вылезет. Уже сидит и пытается шутить.
— Это хорошо.
Возвращались мы тем же маршрутом. За пару остановок до пункта назначения вышли, купили по стаканчику мороженого с клубникой, прогулялись, поболтали. Один раз нас остановили две молодые девчушки, лет по двадцать. Долго смущались, не решаясь заговорить, потом одна из них, что посмелее, попросила автограф. Добродушно ухмыльнувшись, я начеркал что-то вроде «Признателен за внимание» в маленьком блокноте. Ставшие и вовсе пунцовыми, девушки быстро ретировались.