— Опять хот-доги жрешь? Питался бы нормально, в столовую ходил.
— Люблю сосиски с кетчупом.
— Ладно, черт с тобой. Ты Курочкина сегодня не видел?
— Нет.
— А вчера? Не выпивали, случаем, вместе?
Матвей смутился.
— Ну, как вам сказать, Иван Терентьич…
— Как есть.
— Взяли по паре пива в «Лагуне». А что, я ж после дежурства, имею право.
— Имеешь, имеешь, успокойся. В котором часу разошлись?
— Я ушел примерно в десять, Вовка еще оставался. Как я его ни уговаривал, он решил продолжить. А что?
— Его на месте нет, телефон не отвечает.
Небольшая пауза, шмыг носом.
— Фигово.
Как-то странно произнес это слово патрульный Матвей. Тоже молодой парень, бесхитростный, временами неуклюжий.
— Ты что-то знаешь?
— Да что я знаю… так…
«Ага», — подумал Иван.
— Ну-ка, давай колись.
Матвей помялся немного, потом нехотя заговорил:
— Да набрался он с двух кружек, поплел что-то про перспективы, что скоро у него все будет зашибись. Подробностей не рассказывал, рожи строил, подмигивал. Я думаю, он себе в кружку водочки подливал из фляжки.
Самохвалов вздохнул. Похожие речи о будущем триумфе он слышал от Курочкина и сам, при этом оратор был трезв.
— Ладно, понял тебя, отбой, служи Отечеству.
— А Отечество даст отгул завтра?
— Я перед ним похлопочу. Вольно, солдат, доедай свою горячую собаку.
После разговора с патрульным старший лейтенант сделал еще один контрольный звонок Курочкину.
Безрезультатно.
Впервые услышав нелепое и чуждое для моего слуха обращение «сударь», я, как вы помните, внутренне съежился. Театральщина какая-то, отрыжка из романов классиков русской и зарубежной литературы или фильмов про «их жизнь». Гоголь-шмоголь, понимаешь, Хьюстон, Пятое авеню, Елисейские поля, «держите вашу шпагу, деритесь, если вы мужчина». Но со временем привыкаешь, и вот ведь какая-штука: от формы обращения к тебе зависит твое самоощущение и дальнейшее расположение к собеседнику. От «сударя» у меня сама собой выпрямлялась спина, и я прям кожей чувствовал, как на висках вырастают бакенбарды. От обращения «господин» по спине бегут те же мурашки, а уж когда к обращению добавляют еще и имя, то понимаешь: ты — Личность, а не единица населения.
А что у нас с вами в Старом Мире? «Мужчина, вы обронили!», «Женщина, вы будете стоять?». В лучшем случае «девушка» или «молодой человек». Получается, что единственный твой отличительный признак — первичный половой. Все-таки от обращения друг к другу зависит многое, в том числе и уклад жизни общества. В каком же социуме мы с вами обитаем?
— Господин Круглов, если не ошибаюсь? — поприветствовал меня мужчина, сидевший на скамейке рядом с тренером Кудиновым.
— Он самый, но лучше просто Сергей, — ответил я, пожимая ему руку. — А вы, если не ошибаюсь, господин Крутов.
— Да. Можно просто Константин.
Вблизи он выглядел иначе, чем на фотографиях газет и в телесюжетах. Вовсе не оплывший и щекастый — скорее, даже подтянутый, довольно улыбчивый. Костюм и рубашку он расстегнул и вообще выглядел очень неформально. «Свой парень», короче.
— Наслышан о вас, наслышан. Присаживайтесь.
— Обо мне многие сейчас наслышаны, к сожалению. — Я присел рядом. Мальчишки начинали разминку. Кудинов время от времени делал отдельные замечания, свистел в свисток, меняя задачу.
— Отчего же «к сожалению»? — поинтересовался Крутов. — Городок у нас маленький, все друг друга знают, и новые громкие имена привлекают к себе внимание.
— Так-то оно так, но лучше бы это были имена ученых, инженеров, артистов, которые принесли обществу какую-нибудь пользу. А я всего лишь спасал свою… кхм, шкуру.
Я понимал, что несу какую-то банальщину, но ничего не мог с собой поделать. Появление здесь градоначальника и его странный елейный тон мне не понравились.
— Вы спасли город, по меньшей мере, от двух негодяев, которые могли натворить еще немало бед, а это дорогого стоит. Так что не скромничайте.
Мы немного понаблюдали за разминкой мальчишек. Крутов-младший в присутствии отца тренировался неистово, как перед рекрутами Бундеслиги. Все остальные старались от него не отстать. Ведь сам мэр на них смотрит!
— Тут у меня сорванец мой бегает, — зачем-то пояснил собеседник. — Ну, вы, наверно, об этом уже знаете.
— Угу.
— Кстати, как он вам? Скажите как тренер.
Вопрос застал меня врасплох. Не знаю, как принято у них, а в нашем мире перед начальством следует пресмыкаться. Даже если бы сынок мэра оказался полным бездарем с кривыми ногами, мне пришлось бы петь ему дифирамбы.