Впрочем, Аня ведь родилась и выросла здесь и за все время, что мы были вместе, она тоже ни разу не вспомнила о происходящем в Крае.
Говорю же, чудна психика человеческая.
— Алло! — сказал я, покосившись в сторону Ани. Она наверняка услышит реплики Николая, не говоря уж про мои ответы. — Привет! Как самочувствие?
— Молитвами здешних сестричек, — усмехнулся майор. Голос его звучал тверже и увереннее. — Что скажешь по поводу вчерашнего? Я тут только теленовостями да разговорам персонала пробавляюсь. Известно чего?
Аня из вежливости отстранилась и уставилась в окно.
— Коль, повиси минутку, не отключайся.
Я прижал телефон к груди. У меня было два варианта, и оба так себе. Можно было попросить остановить машину у обочины, выйти и спокойно поговорить, а потом на вопросы Ани просто чем-нибудь отбояриться (впрочем, она девочка тактичная, под кожу не полезет). Второй вариант вписывался в план действий, который я мысленно уже набросал в голове. План рискованный, наверно, даже глупый, но я знал, что рано или поздно мне придется это сделать.
— В общем так, Николай. Я был там. Все видел и слышал. В меня чуть не прилетело.
— Ого. Хотя, ты знаешь, я не удивлен. Он идет по пятам за нами, а не мы за ним.
— Не уверен. Есть одна загвоздка.
Святов запыхтел. Наверно, поудобнее устраивался в кровати.
— Что еще стряслось?
— Я сразу позвонил нашему герою. Он утверждает, что абсолютно непричастен.
Святов хмыкнул и сразу закашлялся. Мне пришлось отвести телефон подальше от уха.
— И ты ему поверил?
— Не сразу. Но он был очень убедителен и предложил встретиться. Он думает… — Я замешкался, поскольку продолжать говорить на птичьем языке было уже сложно. Аня по-прежнему глядела в окно. Мы проезжали площадь у дворца культуры, впереди виднелись гипермаркет «Руна» и торговые ряды фермеров. — Он думает, что в городе действует кто-то еще.
Святов фыркнул, на этот раз не подчеркивая свое возмущение кашлем.
— Сережа, он навешал тебе лапши на уши, а ты и рад! На нем пробы ставить негде!
Я снова оглянулся на Аню. Хоть она и не смотрела в мою сторону, но ушки, как у кошки, были настроены на источник звука.
— Николай, послушай меня. Он, конечно, законченный жук, но взрыв бомбы с угрозой жизни десятков людей — это слишком даже для него. Я хочу с ним встретиться.
— Стокгольмский синдром… Делай как знаешь, адвокат дьявола, я сейчас все равно тебе не помощник. Только держи меня в курсе.
— Обязательно. А ты давай поправляйся. Да, кстати, к тебе проявляет интерес особист из Оренбурга. Он пробил УВД Уфы, и тебя там не знают.
— А кто ему сказал про Уфу?!
— Ну, я сказал… А ты хотел, чтобы я выдал тебя за энтомолога?
— Час от часу не легче… Ладно, разберемся. До связи.
Святов отключился. Кажется, он был рассержен.
— Извини, важный разговор.
— Ничего, — сказала Аня. Взгляд ее стал серьезным, обеспокоенным. — У тебя что-то случилось?
Я не ответил. Настал момент приступать к реализации намеченного мною плана.
— Ань, мы почти приехали. Ты пока слушай и смотри, потом я отвечу на все твои вопросы. У тебя найдется ручка и лист бумаги?
Скрипач Костя Симанков ожидал нас на крыльце «Пельменной №6». В его внешнем виде, включая гардероб, с момента нашей первой встречи не произошло никаких изменений — он был такой же лохматый, небритый (щетина еще и подросла) и посредством надписи на футболке предлагал «поиметь их всех».
— Здрасьте, — кивнул он.
— Привет, небритыш. Знакомьтесь, это Аня, это Костя.
Молодые люди пожали друг другу руки. Аня выглядела напряженной. Утренняя легкость куда-то ушла. Несомненно, так на нее подействовал услышанный в машине разговор.
— А вы, Анна… — начал было Костя.
— Нет, — ответил я за нее, — об этом позже. Пойдемте внутрь.
Народу в пельменной было больше, чем в прошлый мой визит. Судя по всему, сюда сбежались сотрудники близлежащих офисных зданий на бизнес-ланч. Очередь на раздаче собралась внушительная. Я заметил в зале лишь пару свободных столов.
— Константин, ты обедал?
Парень смущенно почесал щетину.
— Ясно. Пельмени будешь?
— Не откажусь. И чаю зеленого.