— Аня?
— Спасибо, я не голодна.
— Ладно, возьму тебе стакан яблочного сока. А пока, ребята, прыгайте быстрее вон за тот столик у окна, пока его не заняли.
Я волновался. Разговор с девушкой предстоял непростой. Я понял, что мне его не избежать, уже в тот самый момент, когда впервые коснулся ее губами. До того волшебного мгновения вероятность, что я сяду в субботний поезд (если он прибудет на первую платформу), составляла восемьдесят процентов. Сейчас же я ни в чем не был уверен, а раз так, то пускать пыль в глаза этой очаровательной и доверчивой молодой женщине не следовало. Возьмите любую мелодраму — хоть в кино, хоть в литературе: «Ты врал мне!!! Ты не тот, за кого себя выдавал все это время!!! Как я смогу верить тебе, бла-бла-бла!». Прыг в самолет, улетающий в Калифорнию, и поминай как звали.
Чтобы не бежать за «Боингом» по взлетно-посадочной полосе с воплями «Выходи за меня!!!», я должен все объяснить на берегу. Но вот как это сделать? И как она воспримет мою информацию?
Пытаясь найти ответы на эти вопросы, я в конце концов решил: пусть она сидит и слушает, внимает, удивляется, недоумевает, а уж потом спрашивает. Мне одному она точно не поверит.
Я добрался до раздачи, взял поднос, решив, что одного хватит на всех. На прилавке я выбрал тарелку пельменей, ароматных, горячих, с паром, добавил к ней миску со сметаной. Попросил тетушку в фартуке налить зеленого чая. Уже у самой кассы взял два стакана сока. Перед расчетом оглянулся к своим ребятам. Костя что-то рассказывал Ане, перегнувшись через стол и жестикулируя, та улыбалась.
— Четыре-десять, — сказала кассирша. Я отсчитал деньги, но уходить не спешил.
— Будьте добры, подскажите: администратор, директор или кто-то вроде того — на месте?
— Павел Федорович? Хозяин здесь, у себя.
Я полез в карман, вытащил листок бумаги, заполненный в такси.
— Можно вас попросить передать ему это прямо сейчас?
Она приняла от меня сложенный вдвое листок, покрутила его в руках, оценила длину очереди. Я начал думать, что она мне откажет, пошлет подальше, добавив, что не нанималась посыльной работать, «и вообще тут еще народу вон сколько нужно обслужить», — словом, поведет себя как классическая советская тетка за прилавком. Но нет.
— Лиза, подойди, пожалуйста!
К кассе подбежала молоденькая девчушка, лет восемнадцати, с выражением «чего изволите».
— Лизок, отнеси это Гринько. Он у себя.
Забрав бумажку, девушка умчалась в подсобку.
— Спасибо большое, — сказал я с улыбкой кассирше. — Если что, я вон там у окошка.
Лавируя между столами, я добрался до молодых людей. Увидев меня, они прервали свой оживленный разговор. Я расставил угощения на стол, а поднос поставил на подоконник — он еще пригодится. Костя сразу приступил к своим пельменям.
— Никогда здесь не была, — сказала Аня, оглядываясь вокруг. — Самообслуживание…
— Да, причем полное. — Я указал на окошко в стене рядом с раздачей. — После обеда надо убрать за собой и отнести поднос на мойку.
Минут пять мы молчали. Костя уплетал пельмени, Аня маленькими глотками пила сок и смотрела в окно. Народ все пребывал и пребывал. Вскоре не осталось ни одного свободного места, и каждый вновь прибывший, вставая в очередь к раздаче, суетливо оглядывался вокруг в надежде, что кто-нибудь из тех, кто закончил ланч, встанет и уйдет, освободив стул. Заведение пользовалось популярностью у местных — по крайней мере, у тех, кто жил или работал рядом.
Я посмотрел на часы. Если мой расчет верен, то хозяин должен был появиться в ближайшие минуты…
Павел Федорович Гринько оказался невысоким, едва ли выше метра-шестьдесят, толстячком в очках, с пухлыми щеками, двойным подбородком и светлой шевелюрой на голове. Одет он был в желтую футболку и серые шорты до колен. На вид лет тридцать с небольшим. Губы его были похожи на пельмени (я подумал, что он мог бы эффективно использовать свой портрет для рекламы заведения), а выражение карих глаз и движения бровей подсказывали, что он мог шутить не меняясь в лице.
Он остановился возле четвертого стула, который я на всякий случай занял сумочкой Ани. Заговорил не сразу, сначала оглядел нас цепким взглядом. В руке у него я заметил свою записку.
— Так! — наконец, произнес он. — День добрый, дама и господа! Вы, кажется, хотели меня видеть?
Костя дожевал последний пельмень, Аня отвлеклась от сока. Я улыбнулся.
— Здравствуйте. Вы Павел Федорович, я правильно понимаю?