— Пока просто Павел. Но если так и дальше пойдет, — он показал записку, — то можно будет и Пашей кликать. Но посмотрим…
— Отлично. Присаживайтесь.
— Впервые мне в моем собственном заведении предлагают присесть. — Заняв свободное место, он посмотрел на Костю. — Вкусно было, юноша?
— Угу, как дома.
— На это я и делал ставку.
Гринько положил мою записку на стол.
— Жду разъяснений.
— А они нужны?
— Да. Допустим, большинство пунктов мне знакомо, но последний…
Я взял записку, развернул, пробежал еще раз глазами, хотя сам ее писал. Список был составлен совершенно интуитивно. Я вообще не знал, сработает ли он.
— Давно не были на родине? — спросил я.
— Почти полгода.
— «Нелюбовь» — новый фильм Андрея Звягинцева. Получил приз жюри в Каннах. У него неплохая критика и отличные перспективы
— Не слежу за его карьерой. Слишком депрессивен. Мне одного «Левиафана» хватило, да и то сестра уговорила посмотреть. Я больше фантастику люблю.
— С другими пунктами затруднений не возникло?
— Перестройку застал в слишком нежном возрасте, Горбачева помню по фотографиям и рассказам родителей, а вот малиновые пиджаки, «Эйс Оф Бейс», дефолт, Гуус Хидинк — это мое. Но к чему такие сложности?
— Чтобы избежать лишних разговоров.
Гринько снова оглядел нас, барабаня пальцами по столу. Взгляд его хитрых глаз немного задержался на Ане. Девушка смутилась.
— Как догадались?
— Ваше заведение копирует мою любимую в детстве пельменную недалеко от метро «Марьино». Ностальгия сработала.
Лицо Гринько украсила радушная улыбка.
— Ну, тогда добро пожаловать, землячки! Теперь я Паша, и можно на «ты».
— А я Сережа. Это Костя и Аня.
Мы пожали друг другу руки.
— Ребят, заканчивайте с обедом и пошли ко мне в кабинет. Здесь шумно.
Офис Гринько больше смахивал на небрежно обжитую подсобку. Это было довольно унылое помещение с окрашенными в блеклые цвета стенами и одним окном, выходящим на внутренний двор. Солнце сквозь это окно почти не пробивалось — дворик был завален металлическими и деревянными конструкциями и упирался в высокий забор — поэтому даже сейчас в комнате горел электрический свет. Из мебели имелись два стола, расставленные буквой «Г», несколько стульев, небольшой диван у стены и старый деревянный шкаф.
Паша предложил присесть Ане на диван, мы же с Костей устроились на стульях. Хозяин восседал за столом перед большим монитором компьютера.
— В общем, я повар в третьем поколении, — рассказывал Павел, сложив руки на пузе. — Дед работал в обкомовской столовой. Страна голодала после войны, но кое-кто жрал в три горла. Отец рассказывал, что дед таскал домой всякие салями, сыры, балык. С барского плеча, так сказать.
Я покосился в сторону Ани. Все присутствующие в комнате, кроме нее, понимали, о чем идет речь. Девушка выглядела растерянной, но слушала внимательно.
— Отец окончил кулинарное училище, — продолжал Гринько, — летал по дешевым кафе, столовым, дослужился до приличного ресторана, где до пенсии и трудился. Так что, получается, вся моя сознательная жизнь прошла рядом с вкусной едой. Вот, видите… — Он взялся за нижнюю часть живота, свисавшую поверх шорт. Своей фигуры парень, похоже, не стеснялся.
— Пошел по стопам, — сказал я. — Как сюда попал, Паш? И когда?
Он прикинул в уме.
— Почти полтора года назад.
Я присвистнул. Если сравнивать с Михалычем, срок не очень большой, но логистика получалась совсем уж непонятная. Не мог Петровский торчать тут так дого, не мог он быть проводником для всех наших, кто здесь обитает.
— А как это произошло?
— Товарищ привез.
— То есть… как?
— Очень просто. Есть у меня приятель в Москве, Сашка Мухомендриков. Перепродажей тачек занимается. Мы с ним с шестого класса вместе, не разлей вода. Каждую пятницу или субботу пиво пили, футбол-хоккей смотрели. Но стал он куда-то пропадать на два-три месяца. Возвращался счастливый, улыбка до ушей. Командировки, говорит… Какие, нафиг, командировки, он отродясь дальше Раменского не уезжал, домосед законченный. В общем, размотал я его. Рассказал Саня про это место. Я, конечно, не поверил. Тогда он взял два билета на «Южный Урал», запихнул меня в купе, а здесь на вокзале вытащил из вагона. Остальное — дело техники.
Сразу несколько вопросов крутилось у меня в голове. И я не знал, какой задать в первую очередь. Но Павел, кажется, и не нуждался в них.