- Я… давай вернемся за Верой Андреевной, с ней спокойнее, - выдохнула она.
- Закрой рот и дай мне подумать, - сказал он, но она не послушалась предупреждения.
Испуганная до полусмерти девушка вновь вскинула подбородок, заставила его оглянуться на нее и заговорила.
- Справа кафе! – провизжала она. – Пойдем туда и поговорим как цивилизованные люди!
- Заткнись, сука! – крикнул он, с этим он повернулся к ужаснувшейся девушке и без колебаний резко дернулся. Следом последовал тошнотворный звук от удара плоти о кость.
Невыразимая боль привела в себя Нину. Она нашла молнию сумочки, расстегнула, чувствуя что в левой ноздре что-то лопнуло и, тихо хныча, попыталась сплюнуть осколки, которые когда-то были зубами в центре верхней челюсти. Кровь, густая и липкая, лилась по рукам и ногам, капала в рот. Плащ оказался чересчур тонким, чтобы впитать жидкость, и она как раз достала платок, когда рука нанесшая удар, неожиданно подалась вперед. Нина услышала собственный вопль, когда взволнованный водитель не вписался в поворот, и автомобиль сильно тряхнуло, так что они подпрыгнули на сиденьях.
Неужели еще раз ударит? Сильные пальцы на миг сложились в кулак и замерли в воздухе – визг ужаса огласил салон автомобиля, но истерзанное сердце Олега еще помнило Нину. Рукой он откинул ей волосы – медленно, с тоской, а затем сам не удержавшись утер лицо платком.
- Не больно, - сказала она, кривясь от боли и ужаса.
- Все впереди, - убежденно ответил он, не глядя сунув в сумку платок.
- Куда едем? – нерешительно спросил водитель.
Холодное молчание было ему ответом.
- Олег Константинович? - почти умоляюще прошептал парень. – Куда мне отвезти вас?
Олег по-прежнему молча вгляделся в прекрасное испуганное личико. Как ему хотелось свернуть тонкую белую шею и наказать эту дрянь за то, что предала его и его доверие, за то что променяла его на любовников, и за то что взывает к цивилизованности, заставав его испытать на собственной шкуре что такое камера и тюремный быт. Жаль что он поздно понял ее истинную сущность – лживая меркантильная самка, способная на любую подлость, которая не пришла бы в голову.
Олег решил хотя бы на секунду забыть о предательстве Нины и намеренно не отвечая, отвернулся к окну. Но он уже был сам не свой, вокруг него летало какое-то немыслимое разочарование, он продолжал задумчиво глядеть в окно и все время сжимал руку, кулак, так что взгляд Нины был прикован к этому зрелищу, и в мгновение Нинин рыжий пробор оказался у противоположного окна, и тогда она стремительно вжалась в дверь, подальше от него. Из-за этой беспорядочной суеты у него мало что получилось.
- Вези на речку, - процедил он, глядя в окно.
Нина попыталась справиться с нарастающей тревожной истерикой и сосредоточиться на том, в каком направлении они едут. Усилием воли девушка также как Олег молча смотрела в окно, пока уличные фонари не стали встречаться все реже, а впереди не замаячило бесконечное пространство речного берега. Теперь она была вне себя от ужаса. Набрав в грудь побольше воздуха, Нина, презрев гордость, пролепетала:
- Евгений Михайлович… он коллега по работе. Можно сказать, случайный прохожий.
- Да, в незавидном положении ты оказалась, - перебил Олег с коротким горьким смехом. – Сразу и Сережа и случайный прохожий, который почему-то так и норовит с тобой обниматься.
Несмотря на головокружение, Нина немедленно выругала себя. В конце концов она уже давно не наивная, глупенькая девочка! Пора бы уже поумнеть!
И пытаясь сказать что-то успокаивающее и правдивое, выпалила:
- Правильно, он за мной ухаживает, а Сережа уже женился. На Свете.
- Молодец. Понял, что из неверной подружки верная жена не получится.
Автомобиль неожиданно свернул под мост и покатился по грунтовой, но куда более широкой дороге, и только сейчас значение слов Олега полностью дошло до Нины. Если его условно-досрочно освободили, если он не первый день на свободе и наводил справки о ней, значит, уже вращался в обществе, где услышал завистливые сплетни насчет ее клиники и клиентах.
Она как смогла быстро стянула с себя грязный намокший плащ, кинула его в ноги, лишь бы не видеть кровь и умоляюще положила ладонь на руку Олега.
- Я могу объяснить насчет соседа Сережи, а потом насчет клиники. Видишь ли… его пальцы безжалостно сомкнулись на худеньком запястье, вырвав у Нины невольный крик боли.
- Я смотрю ты поднаторела в искусстве заговаривать зубы, - саркастически протянул он, - с твоими умом и внешностью ты получила неограниченную возможность заниматься этим. – И против воли окинув взглядом ее блузку, он снял ее руку со своей, отбросив на колени Нины. – Однако поскольку ты всюду и везде представляешься моей фамилией, я вправе сказать, что мне такое не по душе. Я мягко говоря, в бешенстве.