- Спокойно, - мягко проговорила Нина, - вам не надо бояться меня. Я вас не съем. Вместо того чтобы нервничать, лучше скажите, как его фамилия.
- Зарипов Ринат, - выпалила девушка и окинула любопытным взором помрачневшую начальницу.
Мир вокруг на мгновенье пошатнулся и завертелся с двойной силой.
Забыв в руках бумажную карточку, Нина уставилась на залитое солнцем окно, задумчиво сморщив лоб.
Почтительная тишина медленно опускалась на холл при появлении Нины, а представшая ее взору картина обещала громкую ссору не менее красноречиво, чем молчание. Лампочки неярко пылали в плафонах, вделанных в современные стены, бросая отсветы на застывших недружелюбных людей. Под лампами неподвижно высились работники регистратуры; администраторы и охранник стояли бок о бок – женщины по ту сторону стойки, мужчина – с другой, поближе к проблемному посетителю.
Но не сотрудники были причиной непроизвольной дрожи в коленях Нины, а высокая мощная фигура, особняком возвышавшаяся в центре холла и созерцающая ее каменным сверкающим взором. Ордынским завоевателем она вырисовывалась перед ней, в рубашке белого цвета с кармашком сбоку, пылая таким сильным возмущением, что даже охранник старался держаться на расстоянии.
- Это называется беременность, - объяснила Нина, когда Ринат в шоке перестал оглядывать ее с ног до головы.
Ринат приказал себе на нее не пялиться и вежливо перевел взгляд с Нины на величественную стойку регистратуры с вазой в посеребренных переплетах.
- Ты похожа на воздушный шарик.
- По крайней мере ты не сказал «кобыла», - усмехнулась девушка.
- Зато подумал.
Нина, догадываясь как он зол на нее и все еще улыбаясь, проводила его в кабинет в глубине клиники, но когда он сел на стул и тоже осторожно улыбнулся, сердце девушки упало. Она хотела, чтобы Ринат исчез, хотела избежать их встречи, сделать что-нибудь, лишь бы отогнать страх за малыша, который обязательно овладеет ею, как только она окажется одна.
- У тебя нет причин ругаться так искренне. Мои сотрудники действительно не знают о судьбе Лужина с тех пор, как тот уволился.
В голосе девушки прозвучало такое сожаление, что Ринат невольно выпрямился.
- Нинель, мне наплевать на твои отношения с Петровским, мы с тобой не родственники. Но если я приехал ко врачу и обнаружил что снова остался без врача…
- Скажи спасибо тому самому Петровскому, - просветила Нина. – Лужин теперь даже не отвечает на звонки. Он просто униженный человек.
- И тобой тоже, как видно, унижен, - добавил Ринат, и Нина затаила дыхание, пока он не нашел телефон у себя в кармане. Возможно, это последний доверительный разговор, прежде чем жизнь разведет их, и по старой памяти она твердо намеренна быть приветливой…
- Хочешь морс? Боюсь, не смогу предложить тебе поесть, потому что здесь не ресторан, да и меня тошнит при виде еды.
- Согласен на морс.
Нина подошла к бару и вынула графин с морсом. За спиной раздался голос Рината:
- И что только могли не поделить между собой стоматолог и архитектор? Нина помедлила, сжимая в руке стакан.
- Профессия здесь не причем, - уклончиво объяснила она. Но Рината было трудно одурачить, она поняла это в тот момент, когда принесла ему стакан с морсом и увидела веселые искорки в глазах.
- Они просто устроили кровавый махыч из-за тебя, верно, принцесса?
- Ужасно это звучит, - улыбнулась Нина, - врач Лужин занес руку для удара и получил в нос, вот и все.
Уголки рта Рината приподнялись в понятливой улыбке, и он, наклонившись вперед, со стуком поставил стакан на стол. Нина поняла, что собирается делать Ринат, когда он поднес телефон к уху и успокаивающе подмигнул ей.
- На автомойке очередь, - шепнул он в трубку, продолжая смотреть на нее.
- Чем врать, лучше бы пил.
- Алло! Алло, шеф! На автомойке очередь. Пальцы Рината были в каких- то нескольких сантиметрах от ее плеча, когда пронзительный щелчок громкой связи заставил ее отступить на шаг назад. Нина навострила уши, и голос Олега Петровского обдал ее арктической прохладой:
- Еще скажи, что чистая машина это плюс сто к моему настроению и проси отгул. Ладно, - добавил он, - один обойдусь как-нибудь. Но чем больше ты получаешь свободы, тем осторожнее я перехожу дорогу.
На этом разговор закончился.
Ринат дрогнувшими пальцами убрал телефон. Губы, а потом и руки начались трястись, пока все тело не затрепетало в приступе смеха, так, что пришлось опереться о вращающееся кресло в бесплодной попытке хотя бы немного успокоится.
Нина, подойдя сзади, взяла и стиснула графин.
- Он всегда такой понимающий? – с искренним любопытством спросила она. – Подозрительно добренький, неправда ли?