- Хватит говорить гадости! – Ринат уже разозлился, его лицо, залитое солнцем, пошло красными пятнами. – Вот тебя он любил, это точно. Да он просто бредил тобою!
Она чуть не сказала: «А вот и нет», но поняла, что это будет тактической ошибкой. Ко всему прочему, по закону ее ребенок и Петровского тоже; но сообщать об этом всем и каждому совсем не обязательно; про генетические анализы лучше не думать. Знай Ринат правду, он только упорнее старался бы устроить их встречу. Возьмет и расскажет Олегу об увиденном в клинике, тогда ей снова придется погрязнуть во лжи и сказать, что ребенок от другого мужчины. Какой-то кошмарный бразильский сериал.
- Какая теперь-то разница, - сказала она. – Мы давно в разводе. Ресторан Центральный не посещаю. Даже если ты раскроешь чей-то секрет, это ничего не изменит, просто уберет осадок.
- Только из уважения к твоему положению, - сдался Ринат, рухнув рядом. И молчание. Пошли плохие минуты. Она не могла больше казаться расслабленной.
- Приятно вспоминать про Ирину Александровну, - неожиданно сказал он.
Нина бережно натянула футболку на выпирающий живот и посмотрела на него заслонив ладонью глаза. Ее разбирало любопытство, это прозвучало так не к месту, казалось бы, зачем такая прелюдия, пустая словесность, эмоции. Притом Ринат перепутал порядок, он ведь еще не рассказывал про ту первую, бешенную, послушную только Петровскому, а этот ответ должен был идти после, она бы тогда была поспокойнее.
- Красивая была женщина, Ирина, просто невезучая и несчастная. Закрутила интригу с прежним водителем. Именно из-за нее шеф Сашку и убил. Мне так кажется.
- Кажется? – переспросила она, чуть не вскочив с места, но продолжая сидеть неподвижно.
- Я считаю, да, - сказал он и продолжил свой рассказ. - До того как стать водителем, я работал охранником в частной фирме. Тут предложение поступило, было сказано семейная пара, муж обеспеченный отдал своего водителя жене, а сам за рулем не всегда может – много работы, да и статус обязывает. Познакомились с Петровским. Познакомились с Сашей, как с Денисом.
Нина поморщилась.
- И понеслись трудовые будни. С благодарностью в течение трех месяцев я занимался очень прибыльными перевозками, и когда мне тоже начали доверять, смог составить свое мнение об этой семье и заодно, о коллеге.
Понимаешь, от меня перестали скрывать, что у Петровского реальные проблемы с кое-какими влиятельными людьми, поэтому он и подстраховал Ирину Александровну обществом двух метрового шкафа Саши. Шеф трясся за нее до безумия, как и все мы. Он не особо уделял ей внимание, то есть я хочу сказать, пахал, выводил в свет строительную компанию, параллельно решая как избежать шероховатостей с конкурентами. Эта женщина, она была такой невероятно красивой и милой, даже красивее женщин из журналов, что ее нельзя было не любить.
В тот период всегда было неспокойно, но одним утром, казалось, было еще тревожней, чем обычно, наверное, потому что я заблудился в паутине улочек, а шеф впервые в жизни сорвался на меня, сказав, чтобы я взял себя в руки и срочно вез его к одному магазину косметики, а не то он меня уволит. И когда наконец я добрался туда, в тот магазин, в котором даже ни разу не был, оказался на убогой маленькой площади, забитой грязным, дымящим транспортом – там повсюду была такая суета, что трудно представить. Я осмотрелся вокруг, теряя всякую надежду обнаружить какой-нибудь свободный кусок, где можно было бы кинуть тачку, чтобы найти Ирину.
На другом конце площади я увидел небольшую кучку людей, которые осторожно наблюдали за чем-то – за чем именно, мне было трудно разглядеть, - и принял решение встать где стою, включил аварийку, а шеф уже кинулся из машины. Он протиснулся в толпу первым. Я было побежал за ним, но притормозил, вспомнив, что даже не знаю в чем дело. Полагая, что мое присутствие не будет таким уж неуместным, я протолкался через людей и подошел ко входу в магазин, раздвигая локтями десяток не в меру любопытных женщин. Откуда-то доносился плач и спутанные объяснения Ирины Александровны, кричавшей на шефа за то, что на нее только что напали.
Наконец я пробрался туда, откуда мне все было видно. Там, около вращавшейся двери, стояла жена Петровского с клочком шубы в руке. Она указывала на свой воротник и вопила, что на нее плеснули кислотой, что это были два каких-то незнакомых человека и они уже убежали, а потом толчком заставила шефа поглядеть на сожженный воротник, и я увидел его лицо.