Я остолбенел, когда понял, что он сейчас встанет перед ней на колени. Ирина Александровна кричала, что ему просили передать, что в следующий раз будет не шуба, а лицо; затем она повернулась спиной к людям, чтобы расходились и не смотрели на раскаянье ее мужа. Когда я увидел шефа на коленях среди грязи и плевков в его роскошном пальто, то испугался, что у меня галлюцинация.
Водитель Ринат шумно сглотнул.
- Нинель, лицо шефа являло собой одно сплошное сожаление и было залито стыдом от прежних многократных извинений. Судя по всему, она только за минуту до этого увидела его впервые за долгое время – Ирина Александровна страдала от такого пренебрежения.
Когда он продолжил рассказ, у него исказилось лицо.
- Кого-то мне это напоминает. Ну да ладно. Пока я стоял там, потерявшая от страха рассудок женщина, визжала, требовала, чтобы шеф поскорее утряс свои дела, помирился с кем надо, а с другими начал считаться. Он молча смотрел ей прямо в глаза, но не сдвинулся с места, и тогда она назвала его упрямой сволочью и нанесла ему удар рукой по щеке с такой силой, что не будь он боксером, упал бы. Перед ней опустились на колени. «Я просто пошла выбрать помаду!» - визжала она и снова била его. Он ничего не говорил, а лишь смотрел прямо перед собой; вот тогда я увидел его глаза… в них уже зрел план. В них не было ни тени отчаянья. Но в них была боль – не передать, какая в них была боль за жену!
Нину затрясло от жалости к неизвестной женщине и отчего-то от жалости к Олегу, но она не могла понять, почему Ринат рассказывает ей эту тяжелую историю, перед тем как рассказать кто убил Ирину и ее предшественницу.
Лицо водителя потемнело.
- Начиная с этого дня Ирине Александровне не дозволялось передвигаться по городу одной. Из-за слепой мужниной заботы ей не разрешалось даже близко подходить к рулю: шеф боялся как бы за счет нее ему не отомстили. Рисунки рисовать это еще не все, надо уметь в нужный момент пораскинуть мозгами, а также показать свою силу. Саша превратился в телохранителя, его рост и комплекция оказались очень кстати. Вера Андреевна была не в курсе, ее пожалели. Судя потому с каким размахом работает строительная компания, в которой ты стажировалась, не сложно догадаться, что проблема была улажена. Пистолет так и пролежал в бардачке не пригодным, - сухо пошутил он. – Но Ирина Александровна решила научиться не обижаться, доказать шефу что ей и без него интересно, и они с Сашей каждое утро пораньше уезжали по ее делам, и возвращались только к вечеру.
- Ты хочешь сказать... – выдохнула она.
Нарочито громко вздохнув, засуетившись и ощупывая несчастные карманы, он достал карамельку и, ненадолго забыв про рассказ, принялся разворачивать сильно красную, гладкую конфету «Барбарис», в которую затем вписался, жадно забросив за щеку в рот. Затем голос Рината понизился до шепота.
- Ты мне тоже нравишься и что дальше? Допустим, я осознаю, что от этого будут одни неприятности. Узнают и донесут. Узнают же, кто это спровоцировал. Или надо действовать так, чтобы комар носа не подточил. Саша и Ирина так не сумели.
Нина сохраняла невозмутимость.
- Нежеланная, но молодая женщина вполне способна на любовника, - заметила она. – Они решили сбежать, но Олег им не дал, правильно?
- Правильно, что? – нервно дернулся Ринат, не отрываясь впрочем от карамельки. – Саша бесследно исчез, с Ириной Александровной ты, похоже, знаешь что случилось. Я тебе ничего больше не скажу о ней – жены Петровского, должно быть, набили тебе оскомину, я это очень хорошо понимаю. А вот про то, что увез его, бледного и поддатого из одного глухого села в тот день когда труп в номере нашли, открою.
- Можешь доверять мне, - безмятежно объявила она, пока они вот так буднично сидели на песочнице, в окружении чужих детей. – Я не предам.
- Из твоих уст это звучит как прикол, - сказал он. - Впрочем, слушай. Петровский позвонил, назвал адрес и попросил его срочно забрать. Село это еле отыщешь на карте, к тому же он сказал приехать без машины. Я не представлял, как у меня язык повернется спросить что он в этой глухомани забыл: слишком фамильярно, неуважительно даже. Он же начальник – большой человек, тем более денег дал сестре на операцию. Помню, я не задумываясь рванул на автовокзал, сел в автобус, но испугался, очень испугался и пока трясся в автобусе только сильнее себя накручивал. Не понимал, кто и что меня там ждет. В этом месте, стоит повториться что я его должник.
Ринат сглотнул откуда не пойми взявшийся комок в горле.
- Помню дома, деревню. Подошел к дому. Шеф сидел на лавочке. Глянул на часы. И кинул мне ключи от своей машины. Я их не смог поймать. Я почти ничего не слышал. Он улыбнулся. Снял окровавленную рубашку, багажник открыл. Денег мне дал за испуг, а сам всю дорогу так и ехал голый, в одних брюках.