Он обернулся и приостановился, ожидая, пока она подойдет ближе.
- Олег Константинович, - начала Кристина, - у меня есть кое-какие вопросы. Я…
- Стеклова, - лишенным всяких эмоций голосом сказал он, приветствуя сотрудницу коротким кивком, - почему ты еще не на работе?
Вместо того чтобы смотреть на нее, Олег полностью сосредоточился на перчатке, которая не хотела стягиваться с запястья, и Кристина с упавшим сердцем поняла, что он точно угадал причину ее появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной сдержанностью. Сейчас она искренне хотела лишь одного – поскорее признаться в чувствах и сбежать, если можно, куда-нибудь в тундру и жалела только о том, что вообще пришла сюда.
- Я ненадолго отпросилась, - солгала Кристина с деланным смехом, вытерев со лба выступившую испарину. – Просто решила с утра прогуляться и обнаружила что вы тоже здесь. И вообще, мне действительно пора…
Он поднял глаза от перчатки, и Кристина осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в нее… холодных, оценивающих, беспощадных глаз. Все понимающих.
Помолчав, Олег протянул руку и помог ей спуститься со ступенек.
- Выпьем кофе, - бросил он, и Кристина, угнетенная жутким напряжением, державшим ее в западне последние дни, немедленно повиновалась, пошагав рядом. Олег оглянулся на водителя, маячившего у капота мерседеса и наблюдавшего за происходящим с шутливым любопытством хорошего приятеля.
- Василек вам, - сказал он, мельком оглядев воспаленную скулу. – Говорю же, если были уставшим, плохо выспались не нужен этот спарринг. Тем более со мной.
- Освобожусь к обеду.
- Мать честная, Олег, еще половина девятого, - напомнил водитель, расплываясь в улыбке, обнажившей наличие пломбы на переднем зубе.
- Можешь взять отгул на полдня.
- Конечно, ведь эти дамочки заслуживают, чтобы им уделяли больше внимания. Фуй, дура! Ничего у нее не выйдет, - пробормотал водитель, дернув дверь машины, и, с трясущимися от смеха щеками, быстро уехал.
Пока он шел по улице, Олег последовательно и угрюмо думал о разных вещах: о том, что бизнес идет в гору, и, вероятно так дальше и будет, о том, как лимон, выпавший из коктейля чуть не запутался кожицей в ворсинках черной шерсти, о том, что ему давно так хорошо не творилось, идеи, вместе с деньгами, шедшие к нему самотеком, так же легко от него и уходили в мир в блеске своей полной реализации.
Он резко затормозил, только потому что невдалеке появился трамвай.
- Собственно, - проговорил он, глянув на девушку, шедшую с ним рядом, - я жду, когда ты начнешь.
- Прости, но считается что незамужней девушке не пристало говорить о своей симпатии, но я беспомощна, - сказала она.
- Нет смысла выражаться яснее.
- Я мечтаю выйти замуж за тебя, - вымолвила она.
- Невозможно! – решительно прервал Олег. - Это невозможно. Этому никогда не бывать. Выброси эти помыслы немедленно, это для твоего же блага.
Трамвай с пассажирами прогремел мимо. Олег пошел снова.
- Я высокая, стройная. Блондинка, между прочим, - хрипло проговорила Кристина, идя за ним следом. – Что не хватает в моей личности или в моих манерах? Да, я слегка нетерпелива… Но почему ты так грубо отвергаешь меня сразу?
- Я не могу ответить на твое бессмысленное и беспочвенное предложение.
Кристина взглянула на него, пытаясь понять, насколько он торопиться в выводах, но лицо Олега оставалось по-прежнему непроницаемым. Она снова уставилась на скользкий тротуар, расплывающийся перед глазами из-за подступивших слез.
- Ты давно вдовец. Если проблема возникает в тебе, то и решение должно быть в тебе. А мое сердце и мои мысли переполнены тобою.
- Это не хорошо, Кристина, тебя затапливают твои чувства, - заключил он без всякого выражения.
- Но это верх моих чувств и чем больше ты будешь отвергать меня, тем больше мои чувства будут усиливаться, потому что я вижу что ты убегаешь от жизни в одиночество.
- Кристина!
Он затормозил, остановились. Девушка грустно засмеялась:
- Тогда почему ты так жестокосердечен по отношению к своей поклоннице?
- Я не намеривался обидеть тебя, - ответил Олег, избегая больше повышать голос, - но то чувство любви о котором ты говоришь невозможно. Мое одиночество, моя душа и моя сущность - все отдано другой женщине. Кроме нее и моего ремесла архитектора, все остальное не имеет значения.
- Однажды представив тебя своим мужем, вот эта женщина не может представить своим мужем больше никого другого, - захлебнулась горечью Кристина.
Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Олега, она откинула голову, притворяясь, что рассматривает густой полог хвои у ресторана.