- Слушай меня внимательно, - он толкнул перед ней дверь, - ты должна полностью освободиться от желания выйти за меня замуж, но твое мужество, твое поведение и твои чувства произвели на меня сильное впечатление. И я помогу тебе.
Молча и быстро они прошли в ресторан и сели.
- Один мой приятель подыскивает себе главного бухгалтера. Я сделаю так, чтобы тебя взяли, - сказал он, взглянув на Кристину поверх меню. – Деньги большие, доработаешь месяц и напишешь заявление. Теперь у Кристины слезы лились по щекам неудержимо. Она перегнулась через столик и быстро обняла его за шею, после чего смогла издать невнятно-утвердительный звук.
Первый этаж офиса строительной компании представлял собой обычную картину суматошной толчеи и громких переговоров. Здесь толкались сотрудники с бейджиками на груди, обычные посетители и охрана, но Лени нигде не было.
Нина промчалась к заднему коридору, добежала до лестницы, протиснулась мимо растерявшегося вахтера и его собеседников, все еще стоявших у входа и обсуждавших кого-то Петровского. Молясь о том, чтобы лифты не работали или как бывает, были перегружены, она распахнула тяжелую дверь на лестницу и рысью понеслась через пролеты: каблуки оглушительно барабанили по ступенькам, почти заглушая стук сердца.
В вестибюле ее уже ожидал похожий на ученого мужчина солидных лет с сутулыми плечами, заложенными за спину руками.
- Это макет жилого комплекса «Феникс»? – спросила Нина, входя в зал.
Леонид повернулся и строго насадил очки на нос.
- Совершенно верно.
- Не обижайся, Ленечка! Я не специально опоздала – трамвая долго не было, - пояснила она.
- На обиженных воду возят, - парировал дядя. – Дались тебе эти трамваи – холодно, долго, бабки в час пик нависают сверху и укоризненно сопят. – Когда был чем-то недоволен, Леня обычно разговаривал словно сам с собой. – Подумаешь, что это самый романтичный вид транспорта. Даром такая романтика не нужна, вызывай такси и пользуйся. А вот неконтролируемая боязнь высоты – это другое дело, с подобным обращаются к специалисту.
- Поразительно! – выдохнула она. – Стеклянная крыша немного напоминает мне пирамиду Лувра в Париже. Твой знакомый, который дает мне место под практику, невероятно талантлив и очень гордится проектом.
Леня открыл было рот, но когда понял, что сейчас действительно не лучшее время обсуждать привычки племянницы и ее фобии, тут же закрыл его снова.
- Я права? – спросила она, по-прежнему любуясь макетом.
- Отчасти, - пробормотал он и, ссутулив плечи, почти горько добавил: - Этот человек, мой знакомый, действительно очень им гордится, но не любит афишировать свою личность, то есть, мы живем в одном городе с гением и даже не знаем как его зовут. Он согласен, чтобы вся честь доставалась не ему, а фирме. Но не надо забывать, что он здесь ведущий архитектор и единоличный автор большей части проектов. Здесь все принадлежит ему.
Сзади раздался женский голос, и Нина обернулась.
- Прощу прощения, но начальника нет в офисе. Поищите его в ресторане за углом, он у нас птица вольная, - вежливо закончила свою мысль секретарша.
На что Леня встревожился и вздрогнул – так показалось Нине.
Пока сбегала вниз, Нина задумалась о вещах, которые прежде не приходили ей в голову. По сколько часов дядя работает? Откуда у него деньги, одышка? Он стал странно молчалив, когда на обратном пути она завела речь о таких подробностях – что происходит у него на работе? Быть может, он считал, что уронит себя, пожаловавшись на жизнь. Недостойные бессильные жалобы. Наступает старость, думалось ей, и дядя погружается в немощи.
Мороз крепчал, дороги вокруг заиндевели, прохожие праздновали наступление зимы, из их ртов валился дым. В белом уличном бархате вспыхивали фары проезжавших мимо автомобилей, а водители тех автомобилей, что не смогли завестись, оставляли двигатели выключенными и мчались как ветер к ближайшей остановке.
Леня указал Нине на ресторан, расположенный в здании гостиницы. Помимо собеседования, он пригласил ее на обед, но в последнюю минуту, когда она, смеясь, стала рассказывать что была здесь вчера, Леня сам рассказал, кто и зачем их ждет. За борт Серегу, дело серьезное, прибавил он.
Разумеется, то был приказ.
Сбитая с толку, Нина в немом изумлении воззрилась на дядю, освободившего ее от пальто и смотревшего перед собой с таким испуганным видом, что она отвернулась от гардероба и поглядела на зал. Заметив, наконец, Олега Петровского, она оцепенела.
- Мы тебя кое о чем попросим, - сказал Леня извиняющимся тоном.
- Это тот Карлсон, который работает на крыше? Это из него мне пришлось туда-сюда бегать на двенадцатый этаж? – попробовала пошутить она. Впрочем, ей было все равно о чем ее попросят. Ей казалось, Олег взрослый. Ему было тридцать четыре, ей двадцать. Он был из другого скучного мира, и поэтому ее не интересовал.