В телефоне жужжало и посвистывало. Вне сети или очередной снегопад? Но она приложила трубку к горлу, ее не остановить.
- Алло!
- Алло.
- Ты где? – спросила она. – Тебе можно звонить?
Ему было еле слышно как она дышит, окончания слов обрывались.
- Я недалеко. В двух кварталах. На самой крыше.
- Это что, ветер так свистит?
- Ага, - весело сказал он. – Нина, ты даже представить себе не можешь на какой я сейчас высоте.
Ей только и осталось что ухмыльнуться побелевшими губами.
- С крыши город выглядит как плохая графика в видеоиграх или как инопланетный мир. Речка в форме сапога. Весь район как на ладони, главное случайно не шагнуть вбо…
- А мне знаешь, пора, - сказала она, заморгав и натягивая на себя одеяло. – Пора. - Она вынула откуда-то из под спины таблетку валерианы. – Да, пора.
- Что ты, поговорим еще, - пробормотал он. – Раз ты из ресторана убежала, а я просил остаться. Прощаю, но больше так не делай, - договорил он, впервые за весь вечер непритворно надувшись.
- С практикой что-нибудь реши, - заторопилась она. – Я буду ждать. Я настроилась.
- Не надо, - ответил он, - зачем тебе это?
- Я набью руку в твоей бухгалтерии.
- У тебя будут неприятности. Узнают же, кто ты такая.
- Я обещаю болтать не так уж много. Никто на меня и не посмотрит. Тем более, нормальным людям наплевать кто с кем спит.
- О… - выдохнул он.
- Дело не в моих желаниях, - сказала она резко. – Это единственный разумный выход защитить диплом.
- Ладно, - согласился он. – Восемь утра. Отдел кадров, кабинет пятьсот первый. Проболтаешься -голову откручу.
- Будь добрее, - сказала она весело, намекая, что он не добрый.
- Я делаю то, что считаю правильным, - заявил он, но теперь все признания были насмарку, Нина уже бросила трубку.
***
Толпы прохожих неспешно текли по центральному шоссе, наслаждаясь необычно ясным для середины декабря утром. Дорогу им то и дело преграждали торопливые люди, стремящиеся к дверям офисной свечки «Квадрастроя», эффектно украшенной к Рождеству.
За пять лет, прошедших с открытия строительной компании, офис превратился из однотипного панельного строения с синими полосками в длину и чем-то напоминавшего матрас в двенадцатиэтажный офисный центр из зеркал, мрамора и стекла, занимавший целый перекресток. Но, несмотря на бесчисленные перемены, которые претерпело здание, одно осталось неизменным: два дежурных в темной с бейджами форме стояли, подобно средневековым стражникам, у главного входа в офис. Этот маленький штришок немного настороженного гостеприимства вот уже несколько лет оставался свидетельством того, что деньги у строителей крутились баснословные.
Двое седовласых мужчин – вахтер и охранник, яростно соперничавших за первостепенную значимость до такой степени, что спорили о ней все то время, что трудились вместе, исподтишка наблюдали за вошедшей в вестибюль девушкой, причем каждый молча внушал ей остановиться с его стороны.
Ноги сами повели ее к посту охраны, и Селяндин, один из охранников, выпятил грудь и затаил дыхание, но тут же раздраженно поморщился: новенькая замешкалась как раз на территории его противника!
- Ничтожный престарелый осел! – процедил он, видя, как конкурент Васютин выхватил у девушки из рук паспорт и спешно выполняет свои обязанности.
- Мираж! Это точно мираж! Ну, не может быть что я вижу вас прямо перед собой! – приветствовал практикантку вахтер, торжественно выдав ей пропуск. Много лет назад, в свой первый рабочий день, он вот так же приветствовал директора компании, впервые в жизни увидел его и запомнил пожелание данное им строгим, но почтительным тоном – студентов чик-чик, доучиваться.
- Это всего лишь на месяц, - улыбнулась Нина, взяв у него пропуск. – И мне не нужно парковочное место.
Недовольный Селяндин, в обязанности которого входило присматривать за машинами, стал еще более недовольным и против воли окинул девушку изучающим взглядом.
- Нет, можно и на машине, но это опаснее, чем на трамвае, - она без всякой надобности оправдалась перед ним за свою серую шубку, за свои бриллианты.
- Деньги – удача, комплимент от небес, страхи – вопрос образования, - заключил он, имея в виду ее трусость и как бы намекнув ей на то, что она недалекая. В отместку, конечно.
Но Нина была в дружеских отношениях со многими старыми служащими клиники своего дяди, они стали для нее чем-то вроде семьи. И эта компания, коей принадлежали многие стройки в городе и окрестностях, должна была стать почти таким же домом, как и стоматология, в которой она выросла и обижаться по пустякам девушка не планировала. И, конечно, ни спесь, ни новое положение не должны бы были помешать ей искать профессиональной симпатии и подмоги на стороне сотрудников ее приятеля. Приятеля. Назвать Петровского своим другом, тем более женихом Нина как ни старалась, пока не могла. За подобными изменениями в ее восприятии стоял огромный пласт внутренней работы, которую за одну лишь ночь было невозможно проделать.