- Господи! – ответил Леонид. – Посмотрите как у меня руки трясутся. Как вы меня напугали, войдя без стука.
Гость почему-то не смог проявить понимание и подобающее чувство такта. Даже короткое приветствие его в тот момент морально поддержало бы. «Здравствуйте! Как поживаете?», например.
- Не меняйте тему, - сказал он. – Как вы прекрасно знаете, я могу спасти вас и ваш бизнес, иначе вы скоро разоритесь. Так дальше нельзя. Либо вам придется влезть в кредит, либо продать помещение. Продать его тому, кто сможет его купить.
Леонид сгорбился у стола.
- Я знаю, знаю. Я знаю вас Олег Константинович! Я обязательно со всем разберусь, только нужно время.
- Какое время? – гость недоверчиво ухмыльнулся. – Линейное или циклическое? Абсолютное или измеряемое? Евклидово или декартовское?
Не смог обойтись без подколов на уровне продвинутого курса философии для знавших о чем речь посвященных, причем в такой поздний час. Вот же подонок.
- У вас случаем не будет прикурить? – спросил Леонид. Жалкий приемчик, но ничего другого у него, полностью подавленного поведением гостя, в запасе не оказалось. Тем более, ему правда хотелось курить.
Гость подошел и полез в карман за сигаретой. Не побрезговал для него и зажигалкой.
- Сколько вам нужно времени? – спросил он, предлагая голубоватую коллекционную зажигалку, антикварную штучку, - по центру в ней зиял сапфир, боками она была стянута кожей аллигатора.
- По какому праву вы задаете мне этот вопрос? – вскрикнул Леонид, но быстро сник. – Несколько месяцев, если совсем точно.
Гость положил перед ним пачку с длинными сигаретами, торчавшими из нее.
- Предпочитаю вишневые. А вообще курить вредно.
- Это моя стоматология, - пробормотал Леонид. Впрочем, этот довод был гостю известен и по большому счету бессмысленен. – Мне нужно время, я… честно выкарабкаюсь из этого кошмара.
Это была неправда. На самом деле его бизнес погиб из-за затеи работать только с дорогостоящими материалами.
- Мне дадут кредит, - слабым голосом сказал Леонид.
- Кто, например? – спросил жестокосердечно он. – Какой из банков с вами свяжется?
- Значит, буду ходить по домам, и продавать косметику, - сказал Леонид, и они вдвоем заржали.
- А почему бы вам не познакомить меня с Ниной? – спросил, наконец, гость.
- Идет, - сказал он. Тогда он сказал это словно понарошку. Словно во сне.
До сих пор, как назло, стояла ночь, вокруг фонарей дрожали тени. Правая рука Леонида машинально придвинула стакан и опрокинула его содержимое в рот, левая держала опустевший пакет, в который фонари за окном били как в маяк. Этот пакет, - потом на пьяную голову скомканный и брошенный вблизи урны, все хрустел, хрустел, раскрываясь, занимал площадь под раковиной и с каждой минутой сильнее походил на большую медузу. А попасть в урну он не смог. Нервы.
И он был так взволнован. Нина, которая лукаво спрашивала его, не пристроит ли он ее к себе на практику, Нина, которая на крыльце или у ворот неискусно подначивала их соседа к поцелую, только чтобы иметь повод блеснуть глазами и страстно прошипеть: «вот видишь, Ленечка, я такая же как все, у меня есть парень» - Нина, конечно была не в счет. Его внимание полностью собралось на Олеге Константиновиче. Фамилия известная и благозвучная – Петровский. Что же он еще знал о ее будущем муже? Что он возглавляет строительную компанию, владеет рестораном, доставшимся ему по наследству, что он из семьи крупного военного чиновника, где трудятся с десяток слуг, что его мать, уже старушка-доцентша, активно работает и поныне ведет экскурсии в краеведческом музее, - вот и все, вот и обчелся.
Выходило, что всем своим беззащитным незамысловатым бытием его Нина послужила мишенью для несчастья. И приняло оно приглашение в лице влиятельной семьи Петровских.
Для храбрости пришлось допить бутылку. Воздух в кухне и коридоре по-ночному отяжелел и стал непроницаемым и каким-то густым, он едва различал полки кухонного шкафа и тумбу, о которой вспомнил благодаря шаткой походке, но не смел включить свет.
Наконец, он добрался до своего телефона, лежавшего в кармане пальто.
- Моя фамилия Нестеров. Полагаю, наши общие знакомые уже озвучили мою просьбу.
- Боюсь, будет дорого, господин Нестеров, - сказал полицейский.
- Понимаю, - отозвался он. – Но это не праздное любопытство. Мне надо знать, в чем обвиняли этого человека и почему он был оправдан.
- Зачем? – спокойный голос полицейского звучал как бы издали. На самом деле, он с легкостью произносил слова: губы ожили, лицо свело от любопытства. – Мне не нравиться когда кто-то лезет в архив, копается в заключениях, делает копии.