- А потом ты сняла шапку, - договорил он, начисто проигнорировав последний комментарий. – Вставила наушник в ухо и снова надела. А я остался стоять и умирать.
- И что было дальше? – спустя какое-то время не выдержала она.
- Я купил кофе в стаканчике и поспешно поднес к губам, чтобы скрыть лицо, больше по привычке, чем по необходимости. Пока гуляла, ты ни разу меня не заметила, хотя я сделался твоей тенью. С чего бы вдруг тебе было встревожиться при виде одинокого посетителя парка, заполненного законопослушными гражданами, стремившимися напихать в себя побольше уличной еды и заодно повеселиться на аттракционах до упаду?
Он безрадостно усмехнулся.
- Говоря по правде, стоит тебе расслабиться, как ты становишься на редкость безмозглой и беспечной дурочкой. Ни разу не оглянешься, гуляя по парку, не заслышишь шаги за спиной. Да что говорить: даже сумку не снимаешь с плеча в трамвае! Как большинство обывателей, ты тогда испытывала чувство полной и, разумеется, ложной безопасности на территории общественного транспорта. Словно значок кондуктора гарантирует полную неуязвимость! Мечта для карманных воров… да еще классическая музыка в наушниках, которая в большей или меньшей степени не давала тебе почувствовать того, кто стоял впритык.
- Ты что, проехался со мной на трамвае?
- Впервые за двадцать лет, - подтвердил он и добавил: - в тот вечер я проводил тебя до дома. Только ты об этом так и не узнала.
- О, спорт! Ты – мир, - расхохоталась Нина.
- Сойдя на Лыжной базе, я ничем не мог компенсировать неприятную смену ветра, разве что мог с удвоенной скоростью двигаться. Но этим побеспокоил бы и спугнул тебя, а пугать и злить я тебя не хотел, поскольку уже тогда решил пробраться к тебе в голову, а затем в трусы. К слову, в тот день трусы на тебе были белые с голубой каймой, за полчаса я это выяснил. Тогда я подумал, что белое белье – это совсем не эротично. Позже до меня дошло, что ты предпочитаешь простое хлопковое белье не из отсутствия вкуса, а из практических соображений: твои белые трусики были предельно аккуратными, без лент и кружева, и прочих раздражающих кожу завлекалок.
- Ушам своим не верю…
- К тому времени как ты приготовила ужин и пошла спать, я уже успел воспользоваться своими связями и узнать, кто ты такая и с кем живешь. Знал, где ты учишься, кем работает твой родственник, что у него большие проблемы. Особенно меня обрадовало то, что ты не замужем. Пронюхал, что ты любишь читать журналы и перед сном смотришь телик, подложив под спину гору подушек. Я даже разглядел название молока, стакан которого ты поставила еще теплым на тумбочку, прежде чем потушить свет.
- Еще скажи, что ты помнишь какое блюдо я приготовила Лене.
- Селедку под шубой, - ответил он. – Практически голая выкладывала салат слой за слоем. Кстати, я тебе забор под кухонным окном погнул. Если не лень, взгляни на досуге.
- Ты без тормозов, Олег, - призналась она. – К тому же с ненормальной острой памятью.
- Только ты забыла, кто я по профессии, - парировал он. – Считай отменную память на детали моей профессиональной деформацией.
- Да уж, - вырвалось у нее.
- Не смей, Нина! – вскинулся Олег. – Попытайся понять, что мне незачем было тратить время с тобой на разговоры. Все что было надо, я еще в парке увидел.
Помолчали.
- Решил – женюсь, и не буду тратить ничье время на банальные побегушки по кофейням и скверам, - тихо вымолвил он. – Навестил твоего дядю на следующий же вечер. Там и решили…
- Спасибо, окончание этой истории я уже знаю, - сказала Нина.
Олег попрощался и отключился, оставив за собой короткие гудки, а Нина села на кровать, глядя на раскрытую бархатную коробочку. Раньше она считала, что ее просто передадут Олегу как резиновую куклу; нет, еще была любовь – ее здесь был целый каскад. Любовь в интонациях, любовь в словах, мучительные паузы между теми самыми словами. Была и романтическая прелюдия и готовый идти на подвиги поклонник. Это уже даже походило на обычный роман – только без некоторых деталей и в обратном порядке. В груди зародилась волна смятения и поспешно поднялась к лицу. Нина заметила это, но не успокоила себя. Она тоже начинала что-то к нему чувствовать и не хотела, чтобы сейчас ей было спокойно.
Она рукой поискала телефон. Маленькая радость: он остался лежать на одеяле.
- Алло!
- Алло.
- Ты спишь?
- Нет, - на этот раз честно сказал он.
- Уснуть не могу, - призналась она. – Мучает бессонница.
- От моих откровений любому станет страшно уснуть, - попытался сострить он.
- Я тебя не боюсь.
- Это пока.
- Дурак, - отрезала она. – Как можно влюбиться с первого взгляда и тратить свои душевные силы неизвестно на кого – что может быть безрассуднее? Вот это не дает мне покоя.