- Прости, - сказал он, послушно скрывшись в прихожей и расчехляя там ружье. – Я из очень древнего рода, а в нашей семье принято, чтобы мужчины умели держать в руках оружие. Придется тебе привыкнуть.
Устрашенная пристрастиями Олега, а также тем, что впервые пришла в гости к его влиятельному другу такой растрепанной и ненарядной, Нина машинально схватилась за взлохмаченные волосы, что во все времена свидетельствовало об зависимости женщины от своего внешнего вида.
Этот жест не укрылся от Олега, любезно бросившего на тумбу пару рыжеватых купюр, пока она пыталась взбить пальцами прическу, потерявшую объем за время сна. Дальше он сделал звонок человеку из лесничества, краем глаза наблюдая за ней и забавляясь ее тревогой, - выглядела Нина прелестно с растрепанными волосами, без грамма косметики, живыми чистыми глазами, блестевшими после небольшой дозы адреналина, которую испытала при виде патронов. Когда известил о своем приезде и положил трубку, Олег также решил что первым официальным его действием в качестве ее мужа должен стать запрет стягивать в узел изумительную массу золотисто-медных волос. Ему нравится, когда они распущены и падают на плечи непослушным щедрым потоком или, еще лучше представить, как они рассыпаются по его груди, как бы покрывая ее волнистым плотным атласом…
- Ты мало спал, чтобы бегать по лесу размахивая метровым ружьем, - мрачно проговорила Нина, вертясь перед зеркалом в безуспешных попытках разгладить складки на смятых синих джинсах, одновременно озабоченно поглядывая на дорогу перед домом.
- Не приставай.
- К тому же устал за рулем. Я могла бы приготовить что-нибудь поесть.
- На тебя трудно рассчитывать. Я с голоду помру, пока ты накрутишься перед зеркалом. Не волнуйся, вернусь с наступлением темноты.
- В компании кого? Птички, кабанчика или мертвого зайки?
- Еще не знаю. Не придирайся, - крикнул он из прихожей.
- Мне просто интересно, вот и все. Я не понимаю. Я просто поражаюсь. Я хочу…
- Хватит, Нина, довольно. Ты снова заводишься.
- Ладно, - сказала она твердо, - тогда я тоже погуляю в лесу, пока тебя нет.
- Нет! Я запрещаю тебе это делать, - проговорил он отчетливо и угрожающе.
- Правильно! –тихо вскрикнула Нина. – Как вообще можно покинуть дом в такую погоду, не говоря уж о том, чтобы уйти далеко!
- Ну-ну, - утешил Олег, на секунду выглянув из прихожей, чувствуя, что девушка находится на грани между гордостью за него и истерикой. – Я бы не утверждал, что невезучий. И хищник и охотник понимают, что непогода увеличивает шанс подойти ближе, делает менее заметным движение, так как падение снежинок отвлекает. В мороз зверь интенсивно ищет пропитание, чтобы восстановить калории и поэтому вынужден много передвигаться, а в метель они предпочитают отстаиваться и к ним легче подкрасться. Хотя зачем я углубляюсь в такие подробности? Это только наш танец, меня и моих жертв.
– Давно хотела спросить, - пробормотала она сквозь раздумья, - часто ли тебе приходилось пропускать удары по голове?
Пожав плечами, Олег, повернувшись к Нине, извинился, что ненадолго оставит ее и она проводила взглядом высокий автомобиль и двоих мужчин, подъехавших на нем к дому. Они, видно, приехали в деревню специально за ним, сообразила Нина, изучая их камуфляжные куртки.
Нина внимательно смотрела, восхищаясь спокойной властностью движений и манер Олега и вообще наслаждалась неожиданной радостью от ощущения себя членом его семьи. Она думала о теплоте и необычности этого ощущения, о том, когда он познакомит ее с родственниками, но тут Олег стал садиться в машину и подмигнул ей с прощальной ухмылкой.
Прогрохотав по неровной дороге, высокий автомобиль скрылся за поворотом.
Задумчиво постояв какое-то время, Нина отошла от окна, вернув занавеске прежний вид.
В просторных комнатах ей никак не удавалось избавиться от чувства вины – ощущения, что она вмешивается в частную жизнь тех, кто здесь обычно живет. Ей хотелось осмотреть мебель, полки шкафов – ничего не брать, только посмотреть – оценить как живут друзья ее будущего мужа. Давние друзья – привычнее ему, чем она. Ей хотелось и с Олегом проделать тоже самое, но у него нет полочек, нет выдвижных ящиков, он словно текущий момент. Без разговоров о прошлом, оно уже не важно. Оттуда, из прошлого, у него разве что только коллекция часов, всегда хороших, лучшего качества. Она с наслаждением повертела часы-авиаторы, которые он оставил на тумбе, и лишь на секунду задумалась, кто будет стирать простыни.
Она пересчитала бокалы в гостиной и количество кусков мыла в ванной. Пересчитала деньги, которые ей оставили, то есть подарили.