Оставшись один Олег аккуратно приложил к щеке пригоршню снега, на котором они только что вместе лежали. Затем бросил растаявшую кашу обратно и рванул молнию на куртке. Сверля яростным взглядом кривую скамейку, невинно темневшую на выбеленном ландшафте в противоположной стороне, он двинулся вперед.
Вбежав в комнату и тщательно притворяясь, будто бы не питает к происходящему на улице ни малейшего любопытства, она взяла штору в руку, потихонечку поискала взглядом испарившихся со скамейки мужиков и нарочно уставилась в сторону леса, скромно держась близ стены, чтобы не быть уличенной в подглядывании.
Мало-помалу выходя из безотчетного оцепенения, в котором она намеренно искала убежища от реальности случившегося, Нина вздрогнула от дуновения ледяного воздуха из оконной щели и невольно расширила глаза. Олег умывался снегом, по пояс раздевшись, и ее охватила дрожь восторга и тревоги. В отблесках фонаря кожа его отливала бронзой, налитые мышцы рук и торса перекатывались, вздымаясь и опадая, пока пальцы трудились над содержимым сугроба. Едва переводя дыхание от страха и восхищения, она поспешно опустила голову, вцепилась в край шторы, пытаясь не краснеть, пока он растирал по телу и стряхивал с себя лишние капли.
Проделывая все это, Олег мастерски давал понять Нине, что не имеет о слежке ни малейшего представления, но ровно до того момента как отыскал среди снега ее телефон и победно поднял вверх.
Уловка сработала великолепно. Вся пунцовая она отшатнулась от окна и бессознательно повернула задвижку на двери. Отошла на другой конец комнаты, приглушила свет ламп, потом забралась на диван у подоконника. Бросившись зашторить кусок темной улицы, освещенный единственным фонарем, Нина напоследок запомнила как мир перед глазами за день преобразился в гору бриллиантов – ветки деревьев, заборы, крыши – все сверкало и переливалось. От мысли, что так сильно распалила Олега, кружилась голова.
***
Любимым временем суток был для Нины первый послерассветный час, когда можно было вволю погнуться на коврике, но на это раз она проснулась около девяти. Она медленно раскрыла глаза, но тут же зажмурилась от первых солнечных лучей, проникавших сквозь щели в неплотно задвинутых занавесках. Тело прекрасно отдохнуло, и на душе было необычайно легко. Но вместо того, чтобы попытаться признаться себе, откуда эта легкость, она благодушно наблюдала за тенями, ползущими по золотистому ковру, по мере того как солнце постепенно вставало над разогнанными темными тучами.
Торопясь поскорее начать выходной, она выбралась из постели, почистила зубы, надела джинсы и футболку и вышла в коридор. Неестественно тихий дом казался сонным и опустевшим. Только во дворе две женщины прогуливались с колясками. И вдруг сцена, произошедшая прошлой ночью во дворе, проникла в ее затуманенное сном сознание. Вспомнив, что чувствовала бешенное желание Олега к себе в каждом его взгляде, в каждом его жесте, она снова зажмурилась и с трудом заставила себя войти.
Олег уже тоже проснулся и тихо сидел наедине со вскипевшим чайником.
Судя по выражению его лица, он отнюдь не был смущен из-за вчерашнего, скорее наоборот. Глаза Олега иронично блеснули, однако он поспешно опустил ресницы, отложил телефон и учтиво поднялся.
- Доброе утро, Нинель, - приветствовал он с безупречной ледяной корректностью.
– Я не дождался тебя и позавтракал, - признался он, усаживая девушку, - тем более ты все равно заперлась в комнате.
Нина расположилась слева от мужчины и предостерегающе ему улыбнувшись, потянулась к подносу, на котором стояли кофейник и чашки.
- Ночью ты тайком крутил замок на моей двери?
Он поколебался.
- Нет. Но мысль была.
Они сидели за столом на кухне – стол на витых ногах, столешница из стекла, оранжевая с коралловыми разводами; и жевали остатки ужина: Нина доела вчерашние блинчики, так как была не та ситуация чтобы выбрасывать еду. А Олег куда-то поплыл и не удивительно: при взгляде на девчонку в футболке, с ним случилась очередная фантазия, необычайно распущенная и примитивная. Впрочем, Олег уже давно успокоился, выбросив из головы неприятный эпизод с пощечиной, который произошел вчера на улице. Но все же отставил чашку и ровно произнес:
- Вчера я перегнул палку.
- Я знаю, - охотно согласилась с ним Нина.
- Хочешь, прогуляемся? – спросил он.