Вот и сейчас, он постоял не долго, потом резко закрыл глаза и с потрясающей ясностью увидел крыши, фундамент, насыпную дорогу, ведущую к пляжу. Ощущения, ощущения линий, сопровождаемые картинками, прям давили, сука. Как их в чертеже-то передать, а?
Он тяжело сел у сугроба, отшвырнул ветку локтем, и пространство расчистилось. О каждой линии он думал честно, мучительно и глубоко. И особой логикой архитектурного восприятия понял, что если он сможет выразить возникшую в уме ментальную конструкцию, то она уже останется с ним навсегда.
Он уже напирал своим представлением на высоту потолков, когда сзади вскрикнула птица, и он отвлекся. Чтобы не околеть пока возвращалось внимание, Олег позволил себе опуститься до дешевого приема и, найдя взглядом Нину, откровенно проводил взглядом ее джинсы. В конце концов, Нина уже была океаном его энергии.
С обновленными силами он последовал дальше. Накатил как каток, повел этот поток. Вот так, кипяток! Выродил, выходил, уверенной рукой изумительно приукрасил.
Нина стояла под сосной, скрестив на груди руки.
- Ленечка, связь очень плохая! Говорю тебе, это лесное озеро.
- Нет необходимости приглашать тебя в такие места.
- Он закоренелый романтик.
- … самой не смешно.
В трубке снова трещало, забулькал звук.
- Не нервничай ты так, у меня правда все нормально, - прокричала она.
- Вы хоть немножко сблизились?
- Ну, не то чтобы сблизились, - чопорно ответила Нина. – То есть, я хочу сказать… мы с ним… он просто живет за стенкой.
- И это уже чересчур близко, - ответил Леня. – Я никак не пойму, какого лешего вы поехали к воде?
- Ох, я не думаю, что у тебя все-таки есть повод так сильно нервничать. Попытайся… - она хотела еще что-то сказать, но звонок прервался и связь больше не ловила.
Слева до самого горизонта расстилалась заснеженная гладь – тихая, прекрасная, таинственная. Справа тянулся лес, в некоторых местах даже гуще и темнее, чем экзотические заросли и везде наблюдалось полное затишье. Прислонившись к дереву, Нина ждала когда завоют волки. Они должны были завыть по все законам жанра для данного пейзажа. Неожиданно телефон снова ожил:
- Привет, Свет! – обрадовано сказала она.
- Ты куда пропала? – воскликнула она. – Ты собираешься на новогоднюю вечеринку в институте? Мне Серега сказал, что ты его бросила. Бросила! – повторила Света, пытаясь хоть немного опередить треск в трубке. – И ушла к другому. Я в шоке!
- Я с тем мужчиной из ресторана. Мы уехали в Бздюли, - осторожно пробормотала Нина.
- Что?! – заорала в трубку Света, так разволновавшись, что ей пришлось откашляться.
- Мы влюблены друг в друга. Я собираюсь за него замуж. Все решено, - призналась Нина, слегка прикусив губу при звуке разъединившегося звонка.
Потрясение подруги оказалось таким мощным и заразительным, что улыбка Нины немного погасла, однако она покачала головой и достаточно твердо решила, что, по крайней мере, проблемы со связью на время оградят от дальнейших расспросов.
Потом Нина шутила про себя, что заниматься с ней любовью после такой долгой холодной прогулки – все равно что тереть о затупевшую терку. Но это уже было потом, когда она нагляделась на Олега издалека и пошла возвращаться.
- Секунду, - торжественно сказал Петровский. Он принялся все украшать, поддержал, а когда наигрался, то разрушил кончиком ботинка.
- Олег, - сказала она тихо. – Олег, что ты наделал… Ведь в этом жила красота. Ведь снег тает медленно. Ведь это могло порадовать чей-то глаз. Ведь сейчас…
- Опять я виноват, - сказал он. – Придумаю еще что-нибудь и не смей на меня сердиться. Я тебе так мило напомню, что несу личную ответственность за беспрерывный снос и стройки в нашей области, а ты… пожалела какой-то рисунок. Прямо обидно.
Она кивнула. Она не знала, что сказать.
Затем Нина поправила шапку и подошла к Олегу.
- Любовь – это тоже творчество?
Он кивнул и нежно убрал сосновую иголку с ее шапки.