Тени спальни постепенно обретали форму; ветер стукнул о подоконник, отчего по нему хаотично разлетелись снежинки и Нина зажмурилась, стараясь сосредоточиться на той восхитительной нежности, которую Олег дарил ей, продолжая гладить по щеке, чуть щекоча большим пальцем кожу.
Странно, но молчаливой ласки ей казалось недостаточно, Нина в тот момент желала лишь одного – чтобы он сказал «Я люблю тебя» или снова заговорил тем же хриплым и сбивчивым голосом: «Ты точно…»
И словно вняв ее желанию, Олег заговорил, но произнес совсем не то, что она желала услышать всей душой. Сдержанно и ровно он поинтересовался:
- Хочешь, чтобы я что-нибудь купил?
Она потрясла головой и со второй попытки смогла выдавить:
- Нет.
- Я готов, если хочешь.
- Нет.
- Ты слишком хороша, чтобы не вознаградить.
Слезы выступили у нее на глазах, спазм возмущения перехватил горло, она повернулась на другой бок, пытаясь высвободится из его рук, но он быстро схватил ее, прижавшись к ней всей грудью. «Хочешь, чтобы я что-нибудь купил?», тоскливо думала Нина, слишком мало напоминает «Я люблю тебя».
Олег знал это, как и знал, что безумием было бы даже подумать сказать подобное кому –либо кроме той, единственной. Той, бывшей. «Прямо сейчас, уже да… свободен», - подбодрил он себя, а перед его мысленным взором возник образ женщины, на которой он когда-то был женат. Он не видел никакой проблемы в том, что отодвинув на второй план воспоминания о ней занимался любовью с Ниной, поскольку действительно освободился от груза прошлого, хотя сила, с которой сейчас рвались из груди чувства, оглушила его и доставляла дискомфорт.
В этот миг Олегу пришло в голову, что даже если бы Нина обиделась, все равно не смог бы рта раскрыть. Лицо первой жены Марины, гордое и красивое, в обрамлении золотисто-рыжих волос, стояло перед ним. В постели Марина была страстной и неутомимой. Она сама, улыбаясь ему в глаза, признавалась низким насмешливым голосом: «Ты красавчик, Олег, к тому же в тебе много мужской энергии. Были бы деньги, сама тебя содержала, обувала и кормила, лишь бы ты только был мой. Только мой». А расплачиваться за секс, приучила его Ира.
Глядя на пламя светильника, Олег лениво гадал, почему ему так сложно от того, что он не может взять под контроль свои чувства к Нине, а про Иру, вторую жену, он вспоминать не захотел.
- Наши отношения завязались не по моей воле. Но я по своей воле нахожусь в этой комнате. Потому что… ты мне нравишься, - нервно пробормотала Нина.
- А бедным я бы тебе нравился?
- Ты мне нравишься такой какой ты есть, с деньгами.
- О, боже, – лениво сказал он, а затем закатил глаза, перестав искать в женских поступках логику.
- Можешь и дальше надо мной язвить. Сколько влезет. Нина заерзала в его руках, пытаясь высвободиться.
- Не сердись, - уговаривал он. – Сама ты пока не можешь и я расскажу тебе вместо тебя. Ты не можешь, а я скажу, что ты любишь не за деньги, а потому что я талантливый. Я гений.
Она отчего-то вздрогнула. Тем временем Олег потянулся к брюкам, зажег и дал ей сигарету. Потом приблизил свои губы к ее, и тихо-тихо вдохнул вишневый дым.
- Я не потерплю, если ты будешь обращаться со мной как с безмозглой куклой, подкупая меня украшениями.
- Больше я ни за что не куплю ни одного кольца, - попытался пошутить он, но голос его был тихим и задумчивым.
- И потом ты п-редлагаешь мне эт-то вознаграждение…
- Больше ни одного подарка, - сказал он, стискивая ее запястье еще крепче.
Чудесно, что этот разговор не слышит дядя, подумала Нина с иронией. И вдруг ее осенило.
- Можно просить все-все, что хочется?
- В рамках моих скромных возможностей, - улыбнулся он ей.
- Кое о чем я тебя бы попросила, - сказала она, возвращая сигарету.
- Хорошо, хорошо, - он приготовился выслушать.
- Курить брось, Олег.
Глаза Олега превратились в узкие щели.
- Бросить? – повторил он глуповато.
Нина согласно закивала.
- Но курить сегодня полезнее, чем сосиски есть, - сказал он, выпустив ее руку и сев на край кровати.
Она, стиснув челюсти, честно попробовала оставаться серьезной, но помимо воли вдруг начала похохатывать и забралась с головой под простыню.
Минуты две Олег о чем-то напряженно думал.
- Такая хитрая, что хочется придушить, - проговорил он тихо и раздельно. – Такая хитрая, что хочется придушить.