- Прекрасно.
И день, как не странно, побежал, набирая скорость, одна неотложная задача сменяла другую, сумасшедший темп все возрастал, и когда выдавалось несколько спокойных минут, Нина дремала в архиве, мысленно прокручивая воспоминания о вчерашней ночи. Ей повезло, помимо архитектуры, Олег имел другое призвание – любовник. И он просил разрешить делать с ней это вновь и вновь. Вот он снова на ней, снова извергается в нее, так это и продолжалось всю ночь. Они стонали, прикованные к постели, они не могли насытиться друг другом.
Было уже почти три, когда Карасева, обнаружив Нину за стеллажами, сообщила, что устала слушать как звонит ее телефон. На экране высветился номер Иннокентия Петровича, одного из ортопедов и давнего приятеля ее дяди.
Охваченная внезапным напряжением, Нина схватила трубку.
- Алло!
- Алло! Алло! Нина! Хорошо, что ты ответила на звонок. Твоему дяде стало плохо с сердцем на работе.
- Что с ним?
- Пока не понятно, - глухо ответил он, явно не желая вдаваться в подробности. – Мы вызвали скорую. Обещаю связаться с тобой, как только станет известно что-нибудь. Еще несколько минут и все выяснится. Ты можешь отпроситься с работы?
- Да, - выдохнула Нина. – Я же всего лишь практикантка, от меня здесь ничего не зависит. Жду.
- Хорошо.
- Сразу же, как только его осмотрят врачи.
- Обещаю.
- Трамваи ходят медленно, думаю, что вызову такси или найду того, кто сможет меня подбросить. Так что если услышите короткие гудки в трубке, все равно продолжайте звонить.
- Я дозвонюсь. Думаю, что у него инфаркт, Нина, но не волнуйся.
Нина прислушалась к совету, но оставаться спокойной становилось все труднее по мере того, как шли минуты. Наполовину убежденная в том, что чересчур накручивает себя, но не в силах умерить всевозрастающую тревогу, Нина ухитрялась не разреветься и кивать, и быть неизменно вежливой с сотрудницами бухгалтерии, но для этого требовались сверхчеловеческие усилия. Минута утекала за минутой, а Кеша так и не перезвонил. Пытаясь отвлечься, она медлила у принтера, наблюдая, как ползет бумага, а потом отправилась за шубой, и перед уходом объяснила ситуацию Карасевой.
Немного времени спустя, когда Карасева и девочки закончили охать и сопереживать, и Нина, стоя в дверях прощалась с ними, именно в этот момент она услышала телефон, загудевший из сумочки. Нина затряслась от дурного предчувствия еще до того, как услышала напряженный, мрачный голос Кеши:
-Я надеюсь, что ты уже отпросилась и не на людях. Мне нужно сообщить тебе кое-что важное…
- Иннокентий Петрович, - начала Нина, - не забывайте, что у меня тоже может заболеть сердце.
- Я не собираюсь зря мотать тебе нервы, - пообещал Кеша, почти силой лишая голос всех эмоций, - но дело приобрело серьезный оборот.
- Прекратите говорить обтекаемыми фразами и скажите что случилось, наконец! – рявкнула Нина, как только добралась до коридора.
Густо откашлявшись, Кеша продолжил:
- Думаю, тебе лучше сесть.
- Пропади все пропадом, Кеша, ничего не может расстроить меня больше, чем ваши недомолвки…
- Я понял. Нинель, бригада врачей боролась за него, но не смогла ничего сделать.
Нина почти рухнула на диванчик, чувствуя, как желудок неприятно скрутило, а к горлу подступила тошнота. Она уже поняла, что сейчас скажет Кеша. Голос Кеши отдалился и стал глуше:
- Леониду только что констатировали остановку сердца. Тебе нужно смотаться в морг и утрясти все дела. Адрес больницы куда его увезли, я сейчас сброшу.
- Не верю, - простонала она словно пытаясь отпугнуть несчастье собственным упрямством.
- Действительно, нет смысла саму себя вгонять в сердечный приступ, это больше ничего не изменит, - спокойно и рассудительно указал Кеша интуитивно почувствовав, как она делает над собой некоторое усилие взять себя в руки.
Вынуждая себя мыслить трезво и логически, как всегда в случае возникновения проблемы, Нина задумалась и объявила:
- Как определюсь с похоронами и местом проведения поминок сообщу вам, а вы объявите коллективу.
- Умница, я знал что ты справишься, - подтвердил Кеша, одобрительно причмокнув, обрадованный, что к ней вернулась присущая ей спокойная рассудительность.
- Я хочу закончить этот разговор, - пробормотала она. Кеша пособолезновал и отключился, но Нина с телефоном еще несколько минут провела в коридоре, глядя в пространство в сраженном оцепенении.