В следующий раз он увидел Олега уже в конце ночной смены. Устроившись посредине неглубокой ямки, сделанной морем, в мокрых брюках, облепивших ему ноги, он дрожал и слушал звучное, тугое хлопанье флага, а то, бывало с какой-то мрачной грустью глядел поверх горизонта на сотню голубых метров средиземного моря прямо перед собой. Мужчина всю ночь просидел в воде, когда его обнаружили, то сразу же вызвали полицию и врача. Труп Марины отыскали уже к полудню, прибитый штормом к каменному валу. После недолгих разбирательств, суд пришел к выводу, что женщина утонула потому что была пьяной. Основной текст кончался.
На лакированном, сдержанно поблескивавшем столе в беспорядке и неподвижно лежали знакомые вещи – медицинские карточки, мраморный кубок, чей-то зубной протез.
- Гадость читаешь, отложи, отложи… гадость, - тихо проговорила Нина, держа на коленях папку и косясь на следующий лист. Далее добычу свою она переложила в правую руку – взялась поудобнее.
На одной из новых страниц синели результаты вскрытия, снабженные заключением патологоанатома. Теперь Нина без колебаний вращалась в кресле и перелистывала страницу за страницей; затем глаза ее устремились на копию посмертной фотографии некой несчастной, утонувшей в ванной. Из-за которой как уши вырастающие из цилиндра фокусника, во всем ее существе уже поднимался ужас.
- И вторая тоже рыжая! – прошептала Нина, спустя мгновение. Ее пронизывала дрожь, которую она не могла остановить; в тексте повторялась строка о единственном свидетеле и одновременно главном подозреваемом; в глазах стоял профиль Олега, внешность его бывших жен, причем вода в ванной переступила через бортик, а в другом случае отошла. Отлив.
Но Нине уже было не до средиземноморских курортов. В мыслях она пыталась восстановить обстоятельства кончины Иры, второй жены Петровского. Русский лес. Отель «Тишина». Соседний город. Женщина купила номер на двоих, распахнула окно, пока вносили чемоданы. Она вернулась на стойку регистрации бодрая, сияющая и заказала бутылку коньяка в номер – такой ее запомнили администратор и уборщица в тот день своего дежурства. За обедом Ирина тоже была прелестно оживлена, выбрала себе столик в самом углу, с аппетитом ела суп, а потом заперлась у себя в номере.
Спустя какое-то время Ира отправила сообщение мужу Олегу с просьбой не сердиться на нее и что она погорячилась. Спросила есть ли время у него приехать за ней. Затем спросила через сколько он приедет. Муж ответил ей: «Жди. Через полтора часа».
- Не удивлюсь, если он оказался занят и отправил за ней своего водителя, - проговорила Нина, но затем стыдливо постучала себе по губам. Так как время приезда Олега и время гибели Ирины идеально совпадало.
Итак, согласно показаниям, Олег вошел в номер. В комнате никого не было, за дверью вода продолжала литься. Он позвал Иру, но вода в ванной по прежнему лилась, причем шум ее становился громче и громче. Внезапно он увидел в зеркало, что из-под двери ванной выползает струйка воды и подскочил к двери, постучал.
Никакого ответа.
- Ира! Ира! – крикнул он, испугался и выбил дверь.
Первым, что он увидел когда проник туда, была початая бутылка коньяка, которая аккуратно стояла на эмалированном бортике. Сама Ира, вернее ее труп, бесшумно плавал в ванной.
В состоянии шока Олег вернулся в комнату и снова взял все свои вещи. Затем спустился вниз и тоже зашел в столовую. От еды наотрез отказался, но выпил там два вишневых компота. Оттуда он уехал в неизвестном направлении.
И был задержан у себя в ресторане спустя сутки.
Нина опять остановилась. Ей была необходима хотя бы теоретическая возможность того, что человек в состоянии шока не пойдет звать на помощь, а просто захлопнет за собой номер, где лежит труп и слиняет с места происшествия.
Несмотря на все несостыковки, на ненормальную бешеную скорость, с которой Олег добрался до соседнего города, – нужно еще было так суметь «долететь» и не попасть при этом в аварию, на эту скорость, указывающую на его гнев, нетерпение, желание выяснить отношения, решение суда казалось таким несправедливым, что Нина рассмеялась.
- Пьяная заснула в ванной, - крикнула она жалобно на весь дом.
- Пьяная, - повторила Нина. – Мужа так расстроила, что он сбежал. И даже скорую не подумал вызывать.
Дальше она пронеслась по странице прямо со страницы, где оставалось только узнать, что Петровского защищал лучший адвокат, что Петровского спасли от тюрьмы лишь распахнутое окно номера на первом этаже, незапертая дверь и коньяк в крови женщины, конечно.
Текст кончился, а наступившая ночь унесла остатки света. Нина сидела бледная как мел, включая и выключая настольную лампу. С молчаливым равнодушием ее окружали, прикрывали листы прочитанной информации. Она не знала, что ей теперь делать, и сама старалась не обращать внимания на гнетущую черноту вокруг и тишину. Выходило следующее: маньяк Петровский наметил себе новую жертву и этой жертвой была она.