Начиная с их поездки в глухую деревню, все это проделывалось им очень аккуратно. Дядя об этом всем знал и все равно брал у Олега деньги. На мгновение Нину замутило как с похмелья и казалось, вот-вот точно вырвет. Затем, она пришла к выводу, что прощание устроила пышное, на затраты не скупилась, также похоронив в душе все, что было связано с дядей. Имени его она теперь даже не произносила, словно дяди никогда и не было.
Нина отложила тяжелую папку и замерла, держась за виски, как сумасшедшая. Пугающей была эта тишина. Пугающей неподвижная мебель, искусственные зубы на деревянном столе, черные коробки картотеки. Сжавшись и опустив голову, она вихрем пронеслась через пустые комнаты. Внизу, у себя, она легла на кровать и пролежала так в темноте, пока не вспомнила о пледе. Затем на тумбочке сбрякал будильник звавший действовать, идти на работу.
***
От звука будильника она внезапно вздрогнула, сердце отчаянно колотилось. Она выскользнула из постели и стала собираться на улицу. После душа натянула на себя практичное шерстяное платье, развернула закатанные узкие рукава. Натянула их до кончиков пальцев и какое-то время так стояла. Похоже на жест психопатки, как их показывают в кино и театрах, из тех что постоянно оглядываются и везде носят с собой антидепрессанты. Пока утро довольно теплое, но расслабляться нельзя. Надо собрать сумку. Раскопать спортивный костюм. Запастись зубной щеткой, расческой, наличными. Главное не забыть взять паспорт, иначе можно остаться без билета, без аэропорта и самолета – разве что самой не пригласить в дом убийцу.
Сразу, как собрала сумку, Нина натянула колготки, бесшумно подошла к кухонному окну, подняла раму и высунулась. В небе стояла почти круглая луна, вся в блеске, похожая на яблоко; ниже разливался нежно-желтый свет уличных фонарей, что отражался в снегу. Она залезла с ногами на подоконник. Внизу – палисадник, покрытый пятнами теней. Дальше забор, ее цель. От Нины забор отделяла сосна в палисаднике перед домом, зеленой, прочной ширмой раскинувшая ветви, но все же ей удалось разглядеть слабое мерцание железных колышек.
- Это каким же надо быть психом, чтобы забор погнуть, - возмутилась Нина, но не успела договорить. Рядом с сосной появился мужчина и стал смотреть наверх. Она видела черные брови, глазные впадины, ухмылку, расплывшуюся на темном овале лица. На плечах что-то белело – рубашка. Он поднял руку и махнул ей: он хотел, чтобы она вышла к нему – слезла с подоконника, нормально спустилась по лестнице. Но она испугалась. Теперь она боялась всего. Нина махнула ему, затем нечаянно поскользнулась и выпала в окно.
- Ринат! –вскочив с земли, выдохнула она. – Что тут делаешь?
Проклиная про себя снег, набившийся в туфли, Ринат остановился у самого забора, выжидая, пока цель распахнет окно. Она была так доверчива, так беспечна, но так непредсказуема, что он сам потерял бдительность и, увидев что девушка полезла на подоконник, ничуть не встревожился. Она слишком торопилась и, должно быть, увидела дефект забора и попыталась разглядеть. И вместо того, чтобы пойти и позвонить в дверь, рискуя снова набрать снега в туфли, он отступил и встал в развилке между двумя деревьями. Убедившись, что надежно скрыт высокой сосной, Ринат извлек из кармана конфету «вишня с коньяком», снял серебряную фольгу и выжидающе подался вперед. Луна скрылась за облаком, но уличный фонарь горел достаточно ярко, чтобы видеть, как девушка возникла в оконном проеме и почти тут же исчезла за снежными насыпями. Ее неожиданный маневр сбил его с толку и добавил немного остроты в недельную унылую, но крайне интересную слежку. Можно по крайней мере опять поразвлечься, поскольку на этот раз шеф выбрал себе экстравагантную особу. Интересно…
Ринат с осторожностью притих, вытянул шею, чутко улавливая каждое движение, каждый звук, но девушка казалось растворилась в сугробе. Тихо выругавшись, он повернулся и принялся взбираться на каменный бортик. Сейчас поднимется повыше и снова будет наблюдать за ней…
- Что тут делаешь?!
Ринат испуганно вздрогнул, от неожиданности выпустил из рук фантик от конфеты, медленно сошел с бортика на дорогу, потерял равновесие и покачнулся.
- От забора отошел на два шага и объяснился! – приказала она. На какой-то момент он едва не поддался порыву подчиниться. Но тут же опомнился и медленно растянул губы в улыбке.