Двух соседок по столу звали Татьяна и Наталья. Жаль, что у нас нет совместного рабочего будущего, подумала Нина, и попыталась запомнить их такими – с премией и радостными.
- Твой мальчик вчера прибегал. Долго орал под окнами, - сказала Наталья между делом. – Такие никогда не признают, что игра окончена – в любви, в судьбе или в чувствах. Молодость никогда не сдается.
- Сережа. Теперь мы все знаем как его зовут, - подключилась Татьяна. – Орал, что любит тебя. Просил, чтобы ты вернулась. Адрес работы узнал у подруги.
- О, его гланды мы недооценили! – Видя, что Нина молчит, женщина попыталась привлечь ее внимание взметнув брови: – Говорят, даже Олег Константинович со своей высоты слышал.
Татьяна и Наталья звонко захихикали.
- И что он сделал? – настороженно прервала их Нина.
- Просто сделал вид, что Сережи нет.
- На нет и суда нет, - спокойно сказала Нина и глядя на них добавила: - проехали эту тему.
Но женщин ее позиция не устраивала. Они сбросили с себя маски деловых леди а-ля « Маргарет Тэтчер» и переключились в режим «люди сплетничают». Нина спокойно слушала, уставившись на них и немного сбитая с толку. Сережа так давно перестал существовать для нее, что она попросту не отождествляла имя соседа с дураком, имевшим какое-то отношение к очередной провокации, учиненной на улице. С ней происходило кое-что другое, какая-то бесконтрольная паника. Всего лишь за пару минут Татьяна и Наталья ухитрились напомнить о недавнем безмятежном прошлом, где было место друзьям и веселью. Следом страшное содержание найденной папки восстало в памяти и вцепилось в нее своими грязными лапами.
Однако уже через несколько секунд Нина научилась сдерживать темпы нараставшей панической атаки, дальше работать равномерно, и первоначальная нервозность уступила место собранности. И окончательной убежденности в том, что у нее нет другого выбора кроме как обратиться за помощью в полицию.
- Пойду покормлю птичек, - сказала она, еле дождавшись обеда. И это была правда: в результате она так и сделала.
Затем Нина отряхнула руки от крошек и села на трамвай.
После краткого общения с хмурым дежурным, Нина механически переставляла налитые свинцом ноги. В голове ни единой мысли, словно опилками набита!
- Ждите здесь, - сказал он, указав на сиденье в коридоре. Нина молча повиновалась, но в себя так и не пришла. И думала лишь о том, что ее хотят убить. Ее загнали в ловушку, а всего лишь несколько минут назад представитель этой самой полиции пытался вызвать для нее психиатра, чтобы вколоть ей какой-то аминазин.
Из глубокой задумчивости Нину бесцеремонно выдернул в настоящее мужской голос, раздавшийся рядом с сиденьем:
- Нинель Алексеевна? Нинель Алексеевна, не хотелось бы будить, но вы настояли, что хорошо себя чувствуете, чтобы поговорить с нами.
Нина отвела взгляд от стенки и тупо уставилась на женщину и мужчину, перекинувшие через руки одинаковые синие форменные пиджаки. Мужчина, лет пятидесяти, бледный тяжеловесный коротышка, старательно пригладил седые волосы. Женщина была гораздо моложе, чуточку выше и очень серьезная, с длинными черными волосами, собранными в хвост.
- Я майор Краснов из районного отделения полиции, где вы сейчас находитесь, - объявил мужчина. – А это следователь Романова. Вы требовали встречи с нами.
Нина с трудом сглотнула и посмотрела по сторонам. Двери и двери слева по узкому коридору, они мелькали и растворялись. Ну вот, ни за что не про что чуть не утопили, несправедливо.
- Мой приятель хочет меня убить.
- Хочет? Давно? – осведомился майор Краснов.
- Недавно, но он именно для этого со мной познакомился.
- А вы знаете, когда именно он хочет вас убить?
- Нет, но он предложил мне выйти за него замуж. Чтобы я была рядом, в его власти.
Детективы переглянулись.
- Дежурному вы признались, что этот человек постоянно за вами подглядывает. Что если бы вы не ленились зашторивать окна, то ничего этого страшного не было, - проговорил Краснов и почти грубо спросил:
- Вы состоите на учете психиатрическом диспансере?
Нине отчего-то стало не по себе: в душу закрылось неприятное предчувствие.
- На прошлой неделе он возил меня на озеро. Думаю, подбирал место. Дело было в деревне Бздюли. Он еще там на снегу палкой рисовал, - неизвестно зачем добавила она.
- Бздюли, говорите. Не знаю такую деревню, - осторожно заметил Краснов. – Вы в состоянии озвучить имя вашего приятеля?
Нина снова глянула по сторонам: скупая цветовая гамма повсюду; пара горшков с цветами и скамейка из кожзаменителя рядом. Настоящий голод. Настоящее изнеможение. Страх показаться сумасшедшей заставил ее забыть про интерьер.