Нина нависла над коробкой с лекарствами, взгляд ее упал на средство от жара и обезболивающие таблетки. Без водителя Олег по крайней мере один, и некому будет броситься защитить его. Но если завяжется стычка, то может пострадать полицейский, кто-нибудь из жильцов или тот неведомый чиновник…
- Нинель, - проговорил Олег, безнадежно пытаясь привлечь ее внимание.
Она кое-как заставила себя обернуться и притвориться, что слушает.
- Да?
Олега от трагедии отделяли порог и дверь; никогда не был он столь уязвим, как в этот миг. Значит, отчаянно думала Нина, надо растворить в чашке две обезболивающие таблетки вместо одной. Если он может пострадать, а в данный момент она догадывалась что это так, надо держаться спокойно и проявить милосердие, подсунув ему лекарство.
- Тебе будет хорошо в отеле. Оправишься после потери дяди, а я тебя отвлеку от человеческой суеты, - заверил он с ласковой твердостью.
Да уж, главное чтобы не навсегда, вскользь подумала она, взяв чашку и таблетки.
Подойдя ближе, и заглянув в неотразимые серые глаза, Нина вдруг поняла, что она скоро расстанется с ним, может быть, через минуту, и мысль эта с неожиданной силой поразила ее. Правда, Олег неизменно был к ней учтив и всегда оказывал помощь, которую мог не дать любой другой. Больше того, он оказался единственным человеком, который сыграл с ней в поддавки и отвлекал вместо того чтобы высмеять из-за дурацкой фобии; она получила в дар готовый бизнес, подставила его самого, одурачила, ухитрившись предать. Осознав все это, Нина с болью подумала, что Олег обходился с ней намного добрее – на свой собственный лад, - чем обошелся бы любой другой, расставшийся с такой крупной суммой. В сущности, если б дела с его порочным больным разумом обстояли иначе, они с Олегом Петровским могли стать большими друзьями. Друзьями? Он уже больше, чем друг. Он ее законный муж.
- Я… выпей, - сдавленным голосом пробормотала она, - таблетки немного горькие. Так что ты про галстук говорил?
- Уже неважно, - произнес он, в два глотка осушив чашку и стукнув ею о тумбу.
Нина зачем-то благодарно кивнула и судорожно перевела дыхание.
- Мне искренне жаль, что ты не в норме, - двусмысленно вымолвила она напоследок, выдав переполнявшие ее чувства. Введенный в заблуждение ее заботой, Олег лениво улыбнулся:
- Не потрудишься ли ты ускорить мое выздоровление поцелуем?
К его изумлению и восторгу, Нину не пришлось особенно уговаривать. Сжав пальцами его плечи, она поцеловала его с отчаянной страстью; поцелуй этот был отчасти прощальным, отчасти испуганным; ее руки скользнули по твердым мышцам затылка и шеи, бессознательно запечатлев в памяти их очертание.
Олег наконец поднял голову, посмотрел на Нину сверху вниз, все еще удерживая в объятьях.
- Как хорошо … - прошептал он и вновь стал клониться, но остановился, вспомнив о деле. – Прости, меня ждут.
Он бросил обнимать ее фигурку, открыл дверь и шагнул в подъезд.
До сих пор ощущая на губах горьковатый привкус поцелуя, она смотрела вслед ему, уходящему вместе с бумажным пакетом, и, не отдавая себе в этом отчета, запоминала, как он выглядит – широченные плечи, обтянутые коротким шерстяным пальто, узкие бедра, крепко стянутые кожаным ремнем, сильные мускулистые ноги в коллекционных ботинках.
Он остановился на полпути и обернулся. Вскинув голову, Олег прислушался к тишине, насупив темные брови, как будто чувствовал притаившуюся во дворе угрозу. Боясь, как бы он чего не увидел, не услышал и не вернулся, Нина сделала первое, что пришло в голову. Подняла руку, слегка погрызла ноготь, а потом коснулась пальцами губ. Жест этот был спонтанным, ей просто понадобилось заслонить рот, сдержав вздох отчаянья и ужаса. Но Олегу показалось, что она шлет ему поцелуй и он улыбнулся ей в ответ.
- Я ненадолго, - повторил он. Медленно расплывшаяся на бронзовом лице улыбка придала ему обеззараживающую привлекательность и превратила почти в парня. Он отвел глаза от Нины и от лестницы. Повернулся и быстро прошел в лифт, с радостью думая о жаркой страсти ее объятий и столь же жаркой страсти своей.
Прошла целая вечность, прежде чем порыв зимнего ветра из открытого окна на площадке ударил ей по лицу и она наконец глотнула воздуха.
Дрожа и всхлипывая от облегчения, она захлопнула входную дверь и постаралась не кинуться к окнам, пока во дворе не послышался вой чей-то машины и громкие крики. Нина вся напряглась, готовясь к дурному зрелищу, но постаралась не кинуться к подоконнику, а медленно скрылась в глубине огромной квартиры, с балконом, выходящим на двор. Потом остановилась, на мгновение оцепенев от страха, не веря себе повернула короткую балконную ручку и нырнула внутрь, отчаянно ища глазами полицию.