Подбородок девушки взвился вверх.
- Меня совершенно не волнует, что вы обо мне думаете, - заявила она, не в состоянии сдержать гневливую интонацию. – У меня нет ни малейшего желания производить на вас благостное впечатление. Я хочу вернуть кольцо, на вырученные деньги от продажи которого вы сможете жить, пока сын сидит в тюрьме.
Резкий, горький смех Веры Андреевны полоснул ее как бритвой.
- Наивная дурочка! Как вам вообще могло прийти в голову, что я бедствую.
- Пришло.
- Пришло?! Ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, Нина Петровская. Неужели мой сын действительно не рассказывал из какой он семьи? Да у него же с детства было все самое лучшее!
Не желая сыграть на руку высокомерной старухе своим молчанием или невнятным кивком, Нина решительно отбросила в сторону остатки гордости и предприняла последнюю, отчаянную попытку перевести тему в то время как пальцы осторожно сложили перстень на стол.
- По-видимому, от избытка дорогих игрушек он и жен решил менять раз в три года.
- Вас сильно задело, что Олег уже был дважды женат?
- Конечно, задело. Во всяком случае, мне так кажется. Что меня особенно задело, так это то, что никто из вашей достопочтенной семьи не предупредил меня об этом. Также мне некому было вовремя сказать, что Олег – Синяя Борода.
Пожилая дама встала так резко, что Нина подпрыгнула.
- Нинель?
В ее вежливом тоне прозвучало нечто, от чего Нина почувствовала, что ей не стоит продолжать разговор в том же духе. С другой стороны, у нее не было выхода.
- Да, Вера Андреевна? – устало спросила она.
- Его первая жена была сущим проклятьем. Вы даже представить себе не можете, сколько горя он хлебнул с ней .
- Ах вот оно что… - Нина с ужасом представила, как будет сейчас обсуждать Олега с несостоявшейся свекровью, и почувствовала себя в ловушке.
Судя по всему, Вера Андреевна уловила ее мысли, так как пояснила:
- Их с Мариной знакомство случилось у меня на глазах. Я была там и все видела, а также частенько заходила к ним в гости, когда они поженились. Олег тогда только что вернулся из армии.
Нина воспользовалась этим отступлением, чтобы разлить вскипевший чай по чашкам.
- А я и не знала, что Олег имеет какое-то отношение к службе, - с удивлением заметила она.
- Странно.
- Что именно?
- Может, я старая и несколько отставшая от жизни, но мне кажется довольно странным, когда жена не знает, что ее муж из семьи военного и сам провел часть своей жизни в армии.
Нина тихо ахнула. Ей было известно о Олеге лишь то, что он российский архитектор – самоуверенный, богатый, повидавший мир, испорченный до мозга костей психопат. Единственное, что отличало его от других ему подобных «деток», которым посчастливилось родиться во влиятельной семье, так это то, что он много времени проводил в рабочем кабинете, тогда как другие состоятельные мажоры, в основном занимали досуг лишь развлечениями и наслаждениями.
- Видимо, вы просто не интересовались его делами, - холодно заметила Вера Андреевна. С минуту она пыхтела над чашкой, а затем прямо сказала:
- Из всех вас его только Марина и любила.
Несмотря на гнев, у Нины широко раскрылись глаза. Она почувствовала себя жестоким чудовищем. Это чувство она стала испытывать в последнее время все чаще, и это ужасно задевало ее гордость. Она подняла голову и с почти нескрываемой болью вгляделась в свою мучительницу. С максимальным достоинством она прямолинейно ответила:
- Я тоже его любила.
- Еще бы, когда есть деньги, влияние и положение в обществе легко любить. Особенно когда у самой нечего этого нет, - подытожила Вера Андреевна с ядовитым презрением.
Этого Нина не смогла стерпеть. Под ее глазами, засверкавшими яростью выступили белые пятна; прижимая к себе шаль, она воскликнула:
- Вера Андреевна, я не настолько промокла и не настолько хочу пить, чтобы сидеть здесь и выслушивать ваши обвинения в том, что я бессердечная эгоистка и… что выгодно продала себя и…
- Почему бы и нет? – холодно ответила она. – Несомненно, все это как раз к вам и относится.
- Мне плевать, что вы думаете обо мне. Я… - голос подвел ее, и она оглянулась в сторону двери, намереваясь поскорее переодеться в свою куртку. Но Вера Андреевна пересела и загородила ей дорогу, сердито сверля ее глазами, как будто стремилась заглянуть в самую душу.
- Зачем вам понадобилось ломать ему судьбу? – резко спросила она, но голос ее вдруг смягчился, когда она вгляделась в прекрасное, с отметиной глубокого нервного потрясения и связанных с ним страданий лицо.
Даже завернутая в простую шерстяную шаль, Нина Петровская являла собой невероятное величавое зрелище: ее медно-рыжеватые волосы переливались огнем, а глаза гневливо сверкали от обиды. Она явно была достаточно травмирована, и судя по слезам, блестевшим на ресницах, ее дух был сильно подорван. Она выглядела так, что казалось, ее вот-вот разобьет удар.