— Да?
— Может, не стоит злить этого кровохлёба?
Я бросаю на деймона злобный взгляд.
— Он первый начал.
Монсеррат усмехается. Хорошо, что лифт в этот момент останавливается, иначе я не отвечала бы за свои действия. У меня адски болит нос, но я прохожу мимо вампира, как будто никогда в жизни не чувствовала себя лучше, и оглядываюсь по сторонам.
— Ух ты, — говорит О'Ши. — Это знатная берлога.
Он прав. Квартира Монсеррата так же элегантна, как и его костюмы. Пол выполнен из древесины янтарного цвета, которое заставляет комнату выглядеть более тёплой, и покрыт дорогими коврами. Напротив камина стоит огромный диван, а в глубине находится современная кухня. Стена слева от меня от пола до потолка заставлена книгами, справа — огромные эркерные окна, из которых открывается вид на Лондон.
— Сойдёт, — надеюсь, мой тон не кажется слишком восхищённым. Я всё ещё злюсь на него из-за носа.
— Не так красиво, как в отеле для свиданий? — спрашивает Монсеррат.
— Как ты узнал, что мы там были?
Он притворяется, что говорит с акцентом.
— У нас есть швои шпошобы.
Я таращусь на него. У Главы вампиров есть чувство юмора. Кто бы мог подумать?
Он улыбается.
— Пойдём. Я покажу тебе спальню. Деймон может переночевать на диване. Я лягу на полу.
Он открывает массивную деревянную дверь, и я столбенею. Кровать королевских размеров и даже больше. Она застелена чёрными атласными простынями и выглядит так, словно задумывалась для съёмок порнофильма. Видимо, Монсеррат сейчас не состоит в отношениях.
— Думаю, кровать достаточно большая для нас обоих, — говорю я, широко улыбаясь. — Я не буду кусаться, если ты не будешь, — как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что они звучат как приглашение, и начинаю краснеть. Монсеррат, похоже, этого не замечает.
— Если тебе так будет комфортно, — он указывает на другую дверь слева. — Ванная там, если хочешь помыться. Я могу принести тебе чистую футболку или что-нибудь из одежды.
Чувствуя себя неловко, я бормочу «спасибо». Он стоит передо мной и смотрит вниз, его тёмные глаза сверкают.
— Спасибо, Бо. Я знаю, от чего ты отказываешься, решаясь на это. Я этого не забуду.
— Я ни от чего не отказываюсь, — отвечаю я. И это правда. — У меня больше нет работы. За моей кровью охотится толпа вампиров-предателей. И это только до полнолуния. Я буду Сангвином.
Его глаза наполняются неожиданной теплотой.
— Хорошо.
Мы оба остаёмся стоять так, пока О'Ши не окликает нас из гостиной.
— У тебя есть что-нибудь перекусить?
Монсеррат встряхивается.
— Я принесу тебе ту футболку.
— Спасибо, — я захожу в ванную и делаю очень глубокий вдох.
***
Монсеррат приходит в постель гораздо позже меня. Я не уверена, что он делает, то ли рассказывает О'Ши, где найти кукурузные хлопья и как пользоваться пультом дистанционного управления, то ли отправляется выполнять какую-то таинственную работу «Главы Семьи Кровохлёбов». Чёрт, да насколько я знаю, у него где-то в чулане может быть привязана добровольная жертва, и он ходил перекусить. Как бы то ни было, когда он наконец забирается на дальний край огромной кровати, я ещё не сплю. Я не притворяюсь спящей; в конце концов, он вампир, я уверена, он бы понял, если бы я притворялась. Но я не в настроении для ночных разговоров, и моё легкомысленное замечание о том, что я не против разделить с ним постель, сейчас кажется опрометчивым. Я не оборачиваюсь, но чувствую, что он держится на приличном расстоянии и изо всех сил старается меня не беспокоить. Я лежу, прислушиваясь к его ровному дыханию, и оглядываю комнату.
Я беспокоюсь о том, правильный ли я делаю выбор. Думаю, в глубине души я надеялась, что мой дедушка настоит на своём и не позволит мне сделать этот шаг. Конечно, я бы разглагольствовала и ругалась, но всё равно приняла бы это решение. Вот только… несмотря на то, что я взрослая женщина, иногда какая-то крошечная часть меня мечтает о том, чтобы снова стать ребёнком и чтобы важные решения принимались не в моих руках. Учитывая, что во всём этом чёртовом мире всего три Сангвина, мои шансы пережить лунный цикл ничтожно малы. Это не говоря уже об опасностях, связанных с попыткой обращения в вампира, и о том факте, что группа предателей-кровохлёбов, возможно, захочет продолжить свои попытки перерезать мне горло, вместо того чтобы принять меня в свои ряды. Что бы ни случилось, когда я обращусь завтра, мне придётся действовать осторожно.
Я переворачиваюсь на спину, злясь на себя за то, что до сих пор бодрствую. Вероятно, это последний раз, когда у меня есть возможность спокойно поспать. Монсеррат не шевелится. Я бросаю на него взгляд, отмечая его обнажённую кожу и упругие, чётко очерченные мышцы. Тёмная извилистая татуировка выделяется на верхней части его спины и вьётся вокруг рук, хотя освещение слишком тусклое, чтобы разобрать, что это на самом деле.