Доктор Уинн молчал.
— Отлично. Ну и ладно, — каким-то образом я смог говорить непринужденно. — Пожалуй, я просто опубликую все, что мне удалось раздобыть. Пусть теперь ученые ломают свои головы. Они ведь соображают в научных вопросах лучше меня. Я прав?
— Шон… — Уинн снова тяжко вздохнул. — Да, она могла поправиться. Результаты ее анализа крови однозначного ответа не дали.
Поле моего зрения заволокло пеленой. Кровь Джорджии в ЦКЗ исследовали несколько недель после ее смерти. Логически я понимал, что они были заняты анализами и дезинфекцией, но я никогда не позволял себе задумываться обо всем всерьез. Мысль о том, что с кровью Джорджии вытворяют неизвестно что, вызывала во мне ужас.
— Вы — поганец, — проговорил я без особого пафоса. — Мы вам доверяли.
— Шон…
— Шли бы вы… — Я прервал разговор и швырнул телефон доктору Эбби. — Спасибо.
— Пожалуйста, — ответила она и спрятала мобильник в карман белого халата. — Вы удовлетворены?
— Нет. Это — только начало. — Я повернулся к Келли. — Ваша очередь, док. Советую постараться.
— Я…
— Говорите! — рявкнул я.
Она послушалась.
При этом Келли не отрывала глаз от пола. Голос ее звучал напряженно, почти монотонно. Она словно бы убеждала себя в том, что читает лекцию, а не сидит на допросе под дулом пистолета. Лишь несколько раз она решилась поднять голову, и ее глаза были наполнены чувством вины. В эти моменты взгляд Келли метался между нами, за ним трудно было проследить. Потом она продолжала свой заунывный монолог. Слушать Келли оказалось тяжело, и вдобавок доктор Эбби смотрела на нее как расчетливый хищник. Еще неприятнее было то, что Бекс все время держала пистолет у виска Конноли.
— Первые локализованные вирусные поражения были зарегистрированы в 2018 году. Четыре года — не слишком большой срок по человеческим меркам, но для поколений вируса он равнозначен нескольким столетиям. Вирус Келлис-Эмберли реплицировал. Распространялся. Изменялся. Я хочу сказать, что первые инфицированные не проявляли склонности к тому, чтобы собираться в толпы. Подобный феномен возник через два года. И это не была адаптация со стороны инфицированных. Наоборот — все дело было в субштаммах вируса. Они руководили зараженными людьми. На тот момент нам удалось выявить способность вызывать инстинкт стаи у шести из пятнадцати штаммов Келлис-Эмберли. Девять штаммов оставались на прежнем уровне. Десять лет спустя мы сумели выделить только два штамма вируса, не вызывавших инстинкт заражения и поедания здоровых людей. То есть за исключением тех штаммов, которые хранились у нас в морозильных установках. — Келли растерялась, на секунду ее плечи напряглись. А потом она, видимо, приняла для себя очень трудное решение и продолжала: — Мы провели эксперименты с перекрестным инфицированием. Когда я говорю «мы», я имею в виду ученых, работавших в ЦКЗ и Армейском центре изучения инфекционных заболеваний. Я не работала с… Я не участвовала в этом проекте. — Келли подняла голову, в отчаянии надеялась на сочувствие с нашей стороны. — Я этим не занималась.
— Тогда уволился доктор Шоджи, — вмешалась доктор Эбби. — Он терпел, сколько мог, но эксперименты ЦКЗ стали последней каплей. — Она говорила спокойно и деловито. — Желаете побеседовать о перекрестном инфицировании? В чем именно заключались исследования ЦКЗ? Уверена, окружающим не терпится узнать кровавые подробности.
Келли сделала глубокий вдох и потупилась.
— Они… набирали добровольцев…
— Заключенных, — уточнила доктор Эбби.
— Они соглашались добровольно, — упрямо возразила Конноли. — У них не было никаких шансов пересмотра приговора и шансов на освобождение, а исследования с участием людей имеют… занимают давнее и почетное место в медицинской науке. Порой только таким путем и можно добиться результатов. Именно так установили, что желтая лихорадка переносится москитами. Ну, вы же помните! А еще было доказано, что прививки от оспы действуют. За счет экспериментов на людях спасли много жизней. Ведь иного выбора не было.
— И сколько жизней вы сохранили теперь? — осведомилась доктор Эбби.
— И что именно вы делали? — спросил Аларих.
Келли предпочла ответить на его вопрос. Она произнесла:
— Ряду заключенных, чей вирусный профиль удовлетворял критериям исследования, был предложен выбор. Мы вводим им потенциальную вакцину, и если они останутся в живых, то будут включены в программу защиты свидетелей. Они получат документы на новое имя и могут все начать заново.