— Фу, гадость, — поморщилась Бекс.
— Теперь, когда у нас есть вакцина, можно сказать и так. А тогда это был неплохой способ уберечь своих детей от гораздо более серьезных недомоганий во взрослом возрасте. Но опасность подстерегает нас везде. Случалось, что дети погибали от ветрянки, но это было лучше, чем заболеть, будучи взрослым.
— Не понимаю, — признался я.
А я понимаю, — шепнула Джорджия.
— А я понимаю, — эхом прозвучал голос Алариха, после паузы он продолжил: — Когда дети заражаются живым вирусом Келлис-Эмберли, у них не происходит бурной активации, хотя они заболевают. Но они могут поправиться, верно? Они в силах перебороть болезнь.
— Бинго! — улыбнулась доктор Эбби и хлопнула в ладоши. — Мисс ЦКЗ, скажите этому приятному молодому человеку, каков его выигрыш!
Келли промолчала.
Во рту у меня пересохло. Я сглотнул слюну и спокойно произнес:
— Пожалуйста.
Мой голос в замкнутом пространстве лаборатории прозвучал оглушительно громко. Келли ответила:
— Да, иногда ранний контакт с вирусом приводит к тому, что некоторым индивидуумам удается успешно побороть вирус Келлис-Эмберли. Стандартный анализ крови младенцу сделать невозможно, поскольку у детей раннего возраста активации процесса не бывает. В таких случаях даже не обнаруживаются обычные маркеры, указывающие на активацию. Но дети все же заболевают. А потом, спустя некоторое время, болезнь отступает. — Келли умолкла и снова заговорила, старательно подбирая слова: — У большинства лиц, подвергшихся потенциально опасному контакту с инфекцией в младенчестве, во взрослом возрасте развиваются локализованные вирусные поражения, потому что их иммунная система уже подготовлена.
— Их организм помнит, что вирус — это нечто плохое. Поэтому он запускает маленькие снаряды, начиненные маленькими стайками доморощенных вирусных телец, — сообщила доктор Эбби, наклонилась и погладила бок Джо. Пес устремил на нее любовный взгляд и вывесил розовый язык. — Так поступают люди, когда встречаются с волками. Мы их ловим, приручаем и учим нас защищать.
— Да, — подтвердила Келли. — Локализованные поражения являются маркерами того, что иммунная система научилась всему, что нужно. При атаке Келлис-Эмберли организм начинает борьбу и выигрывает.
— Так вот почему вы сказали, что ей могло стать лучше?
Келли не ответила.
Я в сердцах заехал кулаком по бронированному стеклу. Все вздрогнули, кроме Шеннон. У нее был такой вид, будто она окутана коконом удовлетворения.
— Дальше, док.
— Хорошо. — Келли посмотрела на меня. За последние часы она заметно осунулась. — Мы с доктором Уинном просмотрели результаты анализов вашей сестры. Ее иммунная система уже начала реагировать на новую инфекцию в то время, когда были взяты пробы крови. Вероятность того, что она смогла бы перебороть инфекцию, высока. Более 80 процентов.
— Спонтанная ремиссия, — выдохнул Аларих восторженно.
— Объясните, — произнес я.
— По идее, это такая… городская легенда. Предполагается, что существуют люди, которые были заражены — то есть полномасштабно заражены и готовы накинуться на соседей… Но они чудесным образом исцелились до того, как их успели убить. Никто ни разу в глаза не видел хоть кого-нибудь со спонтанной ремиссией. Всегда находится парень, у которого есть друг, а у этого друга — знакомый, который… и так далее. Но такие истории иногда появляются в Сети. Тогда ЦКЗ напоминает населению, что лекарство еще не изобрели.
— Но ведь это не просто байки, док? Мы ведь именно поэтому здесь собрались?
— Об одном ЦКЗ говорит чистую правду: лекарства от болезни Келлис-Эмберли нет. Если меня начнут уверять, что оно существует, я не поверю. По целому ряду причин… — Теперь в разговор вступила доктор Эбби. — Но в некоторых вещах сотрудники ЦКЗ лгут. Известно, что можно жить с вирусом в организме с момента рождения и он впоследствии способен проснуться. Но значит, есть вероятность, что Келлис-Эмберли способен снова заснуть. Разве не здорово?
— Похоже на инфаркт, — пробормотал я.
— Двое из десяти тысяч, — резко проговорила Келли.