Кстати, Филини – это псевдоним. На самом деле Георгий Дмитриевич носит фамилию Филин. Когда стал известным и популярным, сменил на созвучную с мировой знаменитостью. Пафосно, конечно, но Филини, действительно, очень талантлив.
* * *
- Алла, что мне теперь делать? – я нервно сминаю в руках бумажную салфетку.
Мы с подругой решили отпраздновать мое утверждение на роль в любимой, еще со студенческих, времен кафешке на одной из тихих улочек города.
- Кать, ты меня удивляешь! Радоваться, конечно! Главная роль в фильме Филини! Я бы это не кофе отмечала, а шампусиком! – болтает Куликова.
- А Боря? – робко произношу.
- А, что – Боря? – Алла непонимающе сводит брови.
- Что он скажет? – кусаю губы.
- Кать, не понимаю тебя. Борис – твой муж, и он должен понимать, что наконец произошло то, о чем ты так мечтала! – восклицает подруга.
- Алла, ты же знаешь, он не одобряет мое увлечение актерской профессией, - мямлю я.
- В смысле? Вы же поженились, когда ты училась в ГИТИСе. Он, что не знал, кем будет его будущая жена? – Куликова снова хмурится.
- Конечно, Боря знал, что я осваиваю две специальности. Но он был уверен, что я пойду работать театроведом, а точнее – в архив, к его маме, - поясняю я.
* * *
Именно, Боря – сын маминой подруги. Тот самый. Безупречный. Именно такой муж мне и нужен. Я буду за ним, как за каменной стеной. В один голос твердили родители, когда сообщили, что к нам на обед придут Ильины. Они собирались устроить смотрины будущей невесты своего сына – Бориса, которой, понятно, буду являться я. В случае, если понравлюсь Василию Германовичу и Веронике Карловне.
- А самому жениху? – ляпнула я, и тут же зажала рот ладошками.
- Разумеется. И ему тоже, - тон отца был серьезным. – Но, важнее, чтобы ты пришлась по душе его родителям. Против воли Василия и Вероники, Боря никогда не пойдет.
Как вы уже поняли, Ильиным я понравилась. Моя мама и Вероника Карловна тут же определили, что по окончании института я пойду работать под широкое надежное крыло свекрови. Архив – прекрасное «теплое» местечко и работа «не пыльная». Именно это я услышала, когда дамы обсуждали мое будущее. В моем присутствии. Не интересуясь, хочу ли я этого.
- Достаточно того, что мы с отцом позволили тебе учиться на актрису, - последнее слово моя мама произнесла с особой брезгливостью, будто ей предложили поцеловать жабу.
Буквально через полгода после «сватовства» мы с Борей поженились. Точнее, родители организовали нам свадьбу. Не пышную, но и не скромную. Именно такую, как надо.
И Борис Васильевич Ильин был женихом что надо. Арт-директор в одном из престижных арт-пространств города. Соответственно, приличный доход. Уважаемый в обществе, «вращающийся в кругах искусства». Такими эпитетами сыпала моя мама, когда убеждала, что брак с Борей принесет пользу. Вот только не афишировала, что выгода будет скорее для Ильиных и Илларионовых. Да, это моя фамилия до замужества.
Сперва, я пыталась сопротивляться. Говорила, что совсем на знаю Бориса. Тогда родители устроили нам несколько «показательных» свиданий. Ильин пригласил меня в театр на модную постановку. После мы ужинали в ресторане. Дорогом, но не пафосном. Обсуждали спектакль. Затем мужчина проводил меня до дома. Попросил позволения поцеловать руку и… «откланялся», как сказала бы мама.
Не напросился «на кофе». Даже не предпринял попыток поцеловать, хотя бы в щечку. И, надо сказать, меня это очень подкупило. Потому, что я привыкла, что молодые люди, с которыми я училась, вели себя более… раскрепощенно. Некоторые из них подкатывали ко мне с нескромными предложениями. Но строгое воспитание, и вбитые в меня в юности принципы, не позволяли мне их принять. Да мне и не хотелось. Я все еще была девственницей. И не понимала, почему Алла «сосется» со своим парнем на каждом перерыве между занятиями. И отчего приходит в институт со счастливым выражением на лице и улыбкой сытой кошки, после проведенных с ним выходных. Для меня секс вне брака казался чем-то… неприличным.
А тут, Борис, такой воспитанный, интеллигентный, умный и… красивый. Высокий, с широким разворотом плеч. Стройный брюнет с густыми волнистыми волосами, которые он поправлял привычным жестом. И это вызывало во мне оторопь. Прямой нос. Высокие скулы. Идеальный овал лица. Волевой подбородок, выбритый до синевы. А его глаза, цвета расплавленного темного шоколада. Я просто тонула в его взгляде.
Пожалуй, тогда я впервые почувствовала, что такое влечение. Глядя на четко очерченные губы Бориса, поймала себя на мысли, что хочу почувствовать их вкус. И тут же отругала себя за столь «фривольные» мысли. Впрочем, мы теперь считались женихом и невестой. И Боря вполне мог бы меня поцеловать, когда провожал домой.