— Сейчас?!! — удивленно повторил Алек. — Но может быть, ты сделаешь это чуть позже? Или завтра?.. Лора, вспомни о времени! Ну нельзя же так, в конце концов! — нетерпеливо и выразительно воскликнул он.
Она сложила перед собой руки ладошками друг к другу и, серьезно глядя в его глаза, твердо сказала:
— Я говорила уже тебе, что понимаю, как мало времени мы бываем вместе. Ты работаешь. Я работаю. Режимы — твой и мой — не совпадают. Может быть, на первый взгляд, это странно, что супруги редко встречаются. Но что делать? Так уж складывается, что объединяет нас немногое… — Лора вдруг замолчала и густо покраснела.
— Да! — пораженный до глубины души ее жесткими и категоричными высказываниями, Алек криво усмехнулся и нахмурился. — Да! Ты права! Слишком «немногое»! И то «немногое», что я могу сейчас вспомнить, всего лишь общая крыша над головой да стены вокруг! — Алек сделал широкий жест рукой около себя. — Увы! Только это! Даже не общий стол! Я уж не говорю о постели. А— а!.. — он «резанул» ладонью по воздуху, резко развернулся и направился к выходу.
— Алек, пожалуйста, извини, но я… Я должна работать, — вслед ему упрямо произнесла Лора, но он не откликнулся.
После этого и Лора, и Алек упорно придерживались собственной линии поведения. Лора сидела целыми днями в студии. Алек работал. Правда, теперь они все-таки встречались. За ужином. Но беседа проходила натянуто. В основном, по необходимости. Потом каждый удалялся к себе: Алек — в кабинет, Лора — в студию.
Когда Лора ложилась в постель, Алек, как правило, спал. А может быть, только делал вид. Впрочем, Лору это совсем не волновало. Она даже не задумывалась об этом, занимая себя мыслями только о работе, которая близилась к завершению. И вела себя Лора так совсем не потому, что была бесстрастной куклой. Нет. Просто плотское желание, чувственное влечение перечеркивались в ее душе и сознании все тем же неизменным вопросом: зачем? ЗАЧЕМ?!! У нее была единственная мечта, но… Почему-то получилось так, что Лора, принимая на себя брачные обязательства, обманула сама себя. Лора терялась и не могла понять, как, каким непостижимым образом Алек заставил ее подчиниться, безропотно принять условия и правила, которые противоречили ее, именно ее, Лоры, желанию. Наверное, она сама тоже была отчасти виновата в этом, растерявшись в решающий момент. Наверное поэтому и обижаться вроде было не на кого, кроме себя самой. Лора осознавала, что запуталась в силках собственных поступков и чувств. И осознание это было, как хинин, горьким. Алек вновь предложил ей иллюзию. Только на этот раз, иллюзию любовных отношений. Впрочем, не только… больнее всего, горше всего было сознавать одно: та единственная мечта, что могла объединить ее, Лору, и мужа, увы, тоже оказалась иллюзией.
Поэтому, чем дальше, тем больше внутри Лоры зрели ростки разочарования и безразличия. Безразличия ко всему. И прежде всего, к мужу. Александру Редфорду.
28
Лениво, с наслаждением, потянувшись, Лора открыла глаза, потом привстала, оперлась спиной на подушку и удивленно воскликнула, задавая самой себе риторический вопрос:
— Боже мой! Который час?!!
— Двенадцатый, — донеслось до нее. — Точнее, 11 часов 21 минута.
— Одиннадцать…двадцать одна… — растерянно повторила Лора и вновь громко воскликнула: — Боже мой! Как же долго я спала! Господи! Я проспала! Про-спа-ла!!! — потом внезапно замолчала и, озадаченно глядя через плечо на Алека, стоявшего у окна, спросила: — А почему ты… не на работе?
Он бесстрастно качнул головой и спокойно ответил:
— Наверное, потому, что сегодня — выходной. И то, что я, как и миллионы других людей, сегодня не работаю — нормально и совсем не удивительно. Удивительно другое. Почему не работаешь ты?
Весело и звонко рассмеявшись, Лора забросила руки за голову и безмятежно объявила:
— Потому что с сегодняшнего дня я — безработная!
Алек заметил, как легкая грусть отразилась на ее лице, хотя и озаренном беззаботной улыбкой. Стремительно прошагав к кровати, Алек сел на край и вопросительно посмотрел на жену:
— И как это понимать, Лора?
— Очень просто, — она пожала плечами и быстро пояснила: — Миссия композитора завершена. Работа перешла на следующий этап, где его участие не требуется. У песен теперь своя дорога, своя судьба. И будет ли в дальнейшем их судьба успешной, зависит в большей степени от исполнительского таланта Грэма, чем моих усилий композитора. Вот так, Алек.