Алек допил виски и протянул стакан бармену, сделав знак повторить. Он ощущал себя так, будто находился под завалом многотонной груды обломков рухнувшей на него огромной скалы. Было ясно, какие потребуются грандиозные титанические усилия с его стороны, чтобы выбраться, уцелеть, освободиться из давящего удушающего тяжкого плена.
Карл без промедления поспешил навстречу Лоре, когда она, внешне абсолютно спокойно и независимо, шла по залу.
Они устроились у столика и долго молчали. Потом Карл протянул ей бокал вина, еще один, с виски, взял себе. Едва бокалы опустели, Карл, все так же молча, вновь наполнил их, затем внимательно взглянул на Лору и подчеркнуто— спокойно предложил:
— Может быть, нам лучше уйти отсюда?
Лора повела плечом, посмотрела прямо в глаза Карла и иронично спросила:
— Уйти?.. Почему?.. Карл, я не вижу причин, которые мешали бы лично мне наслаждаться таким чудесным вечером. В великолепном ресторане! Прекрасном обществе!.. Мой муж сделал все… возможное и невозможное!.. чтобы порадовать меня! Чтобы сегодняшний дивный ужин в ресторане я не забыла никогда! Вы же понимаете, Карл, что я не могу после проявленной им заботы, недюжинной выдумки, фантазии, предприимчивости, изобретательности, нестандартных идей, по-тря-са-ю-щих, — выделила она, — поступков оказаться неблагодарной. Нет, Карл! Я останусь в ресторане. Чтобы доставить удовольствие своему сверх всякой мере ЗАБОТЛИВОМУ, — едко подчеркнула Лора, — мужу. И делаю я это для него, надеюсь, последний раз. Давайте лучше выпьем, Карл!
Тот невозмутимо и бесстрастно слушал полные сарказма слова, понимая, как тяжело сейчас Лоре. Он вновь налил Лоре вина, себе — виски, затем солидарно приподнял бокал, осушил его одним большим глотком и сказал:
— Лора, пожалуйста, теперь послушайте меня.
— Минуту, Карл! — перебила она, упрямо качнув головой. — Я желаю договорить. Чтобы в дальнейшем не было никаких недоразумений, хочу сразу пояснить: все, сказанное только что — это мое последнее упоминание о муже. Как сегодняшним вечером, так и впредь.
— Лора, подождите! Не горячитесь! И пожалуйста, выслушайте меня! — со всей возможной убедительностью быстро запротестовал Карл. — Я вам все сейчас объясню. Поверьте, я понимаю ваши чувства. Но Лора… Я убежден, что многое из того, что вам стало известно об Алеке — ложь. Гнусная циничная ложь! Я уверен, что вам надо обязательно выслушать Алека. Он…
— Карл! — прозвучал категоричный призыв Лоры, прервав его. Таким тоном она не говорила никогда. Ни с кем. — Карл, если вы сделаете хотя бы еще одну попытку заговорить со мной о господине Редфорде, я перестану считать вас своим другом! — и, сменившись в лице, с горечью добавила: — Пожалуйста, Карл…
В ее голосе было столько мучительной боли, что Карл, как ни хотелось ему помочь Алеку, согласно кивнул, поднял руки открытыми ладонями вверх и твердо заверил:
— Я принимаю ваше условие, Лора. Хотя по-прежнему считаю, что в сложных житейских ситуациях любое… пусть даже самое тяжелое и неприятное объяснение!.. всегда предпочтительнее неопределенного молчания. Вы еще очень молоды, Лора. Это, конечно, хорошо. Но все же в некоторых случаях молодости не достает хотя бы капли мудрости, сдержанности, здравомыслия, понимания. И сейчас я сожалею об этом, как никогда!
Оба замолчали, неспешно потягивая напитки из бокалов. Впрочем, вновь зазвучавшая громкая танцевальная музыка не давала возможности продолжать разговор.
Карл нашел Алека в баре. Тот вопросительно посмотрел на друга и по его виду сразу понял, что тому изменить настроение Лоры не удалось. Алек опустил голову и тяжело вздохнул.