— Сколько их там? — спросил Шигле.
— Уничтожили пятерых, — отозвался один из волонтеров. Его щит и лезвие меча были запятнаны кровью, и он тяжело дышал. Остальные волонтеры начали постепенно собираться возле своих командиров и возвращающихся вольнонаемников.
— Похоже на разведчиков. Их основная группа наверняка где-то поблизости.
— Кто-нибудь из них сбежал?
— Не знаю. Вроде нет.
— Отлично, — Шигле повернулся к Римору.
— Значит, у нас есть немного времени, — подытожил Римор, кивнув коллеге. — Сколько у нас раненных? — он обернулся в сторону костров. — Рихгем! Сколько раненных?
— Четверо, — отозвался старый вольнонаемник. — Еще двое мертвы.
Млес содрогнулся, только взглянув на корчащихся от боли людей, пораженных короткими метательными копьями. Его устрашил не вид истекающих кровью людей, а осознание того, что их и без того небольшой отряд значительно сократился.
«Это столкновение нам еще аукнется», подумал он.
— Хорошо, — отрывисто сказал Римор. — Вначале разберемся с раненными, и потом попробуем поискать основной отряд синемордых. Нам ведь нужно понять, что они здесь делали?
— Разве? — усомнился Шигле.
— Предлагаешь просто убраться отсюда?
— Именно. На кой Кревим они сдались нам?..
— Думаешь, их там значительно больше?
— Я не знаю, — нахмурился Шигле.
Римор с тревогой вгляделся в туман.
— Ладно, тогда просто убираемся отсюда, — наконец сказал он, повернувшись к остальным. — Эй, слушаем все! Собираем камни! Через десять минут нас тут и быть не должно, ясно? А пока — камни!..
«Камни», отрешенно подумал Млес, застегивая плащ и с неприязнью озираясь по сторонам, «камни для могил».
Его не отпускала нервная дрожь. Случалось, Собиратель душ и раньше проходил совсем рядом с ним, но сейчас Млес ничего не мог поделать с пробудившимся страхом смерти здесь, в этой огромной безлюдной тайге.
Он наклонился и подобрал небольшой булыжник, думая о том, что ему больше не хочется ехать дальше и выполнять это задание. Кажется, он еще раз убедился в том, что смерть людей часто заставляет открыть глаза, чтобы по-новому взглянуть на обыденные вещи и начать трезво мыслить.
«Камни»…
К вечеру воздух внутри храма значительно прогрелся, и благословленная прохлада и тишина начали отступать. Холод быстро опускался на Красную пустыню. Едва священное око Кэрэ-Орены исчезло за горизонтом, уступив место тысячам холодных глаз, как песок начинал стремительно терять накопленный жар за длинный день. Сумрак, который был здесь обычным гостем днем, внутри пыльных коридоров и залов, так же исчезал. Мягкий желтоватый свет многочисленных газовых ламп развеивал тьму внутри всех храмовых сооружений.
Свет и тепло лились щедрой рекой из широкого приземистого входа на небольшую группу иругами, уж приблизившихся к лестнице, уводящей к охраняемому порталу. Их было пятеро — четыре мужчины и одна женщина, возглавляющая эту процессию, Старшая Жрица Мит-Ану.
«Зачем мы здесь?»
Ман-Рур поднял голову и посмотрел на храм. Молодой жрец и раньше видел это сооружение. Его было видно от выхода из подземных жилищ, где ранее, до знакомства с Мит-Ану, проживал Ман-Рур. Он еще никогда не приближался к этому храму так близко — учитывая его статус на тот момент, это считалось преступлением и каралось смертью. Сооружение было высоким по меркам иругами, которые редко что строили на поверхности Красной пустыни. Древняя многоступенчатая пирамида возвышалась на три десятка метров, всем своим видом заставляя прочувствовать древнее величие и могущество, которым когда-то обладала цивилизация иругами. Ее размеры красноречиво говорили о том, что внутри проживает высокопоставленная особа.
Ман-Рур знал, кто здесь живет. Мит-Ану еще два дня назад сказала ему и другим своим фаворитам, что Матриарх Ру-Са, самая влиятельнейшая жрица в этой провинции, желает видеть ее.
«Подумать только, вначале я познакомился с Исполняющей Волю, теперь я увижу Матриарх. Ведь эта Ру-Са могла своими глазами видеть Царицу».
Мысли об этом кружили Ман-Руру голову. Ранее он себе и представить не мог, что судьба в течение месяца так круто изменит его жизнь. Ман-Рур не знал, как ему отнестись к этому, кроме как восхвалять Кэрэ-Орену пуще прежнего. Он понимал, что ему выпадает шанс, ради которого стоит рискнуть, и который нельзя упускать ни в коем случае. Ман-Рур не стремился использовать благожелательное отношение Старшей Жрицы к своей персоне и возвыситься. Высокий пост несет вместе с собой еще большие опасности, и, по сути, ничего не меняет. Он по-прежнему будет под пристальным присмотром еще более старших иругами. Ман-Рур считал, что кусочек власти не стоит этого. Молодой жрец решился положиться на судьбу и плыть по течению.
Их маленькая процессия поднялась по ступеням и вошла внутрь храма, миновав огромных стражей. Здесь их встречал один из помощников Матриарха — сухощавый, красивый иругами с символикой Кэрэ-Орены на набедренной повязке поклонился Мит-Ану.
«Старший Жрец», подумал Ман-Рур, глядя на встречающего. Они и остальные иругами поклонились в ответ; Мит-Ану ответила лишь приветствующим жестом поднятой руки.
— Великая Матриарх Ру-Са ждет тебя, Старшая, — сказал Старший Жрец, отступая чуть в сторону и делая приглашающий жест.
Он повел гостей Матриарха вглубь этого грандиозного сооружения, и Ман-Рур озирался с неподдельным интересом. Убранство храма мало чем отличалось от внутренних покоев жилища Мит-Ану, но здесь было значительно богаче. Форма и количество газовых светильников; замершие в полутемных углах высокие фигуры стражей; древние, обветшалые, но все еще прочные и красивые ковры и гобелены на полу и стенах, впитавшие пыль за многие годы; искусная резьба на колоннах, стенах и полу широких коридоров, по которым их вели к тронному залу Матриарха. Во всем этом чувствовалась атмосфера величия, сохранившегося в веках с тех самых пор, когда иругами безраздельно правили восточными землями Энкарамина. Словно бы воздух этого храмового сооружения, эти древние стены вместе с пылью приняли в себя часть глубокого прошлого. Ман-Рур был подавлен и восхищен одновременно осознанием этого.
Старший Жрец, ведущий их, приблизился к широкому полотнищу-шторе, на которой темно-синей краской был нарисован уже знакомый Ман-Руру символ — устрашающее око, в обрамлении многочисленных завитушек. Лишь взглянув на него он понял, что они пришли на место, и молодой жрец уловил уже знакомый запах, исходящий от полотна. Да, это был запах крови иругами, и символ бы написан именно ей.
Старший Жрец приподнял тяжелый край шторы, и Мит-Ану и ее сопровождение вошли в тронный зал.
Трон был большим — не таким огромным, каким его себе представлял Ман-Рур, но достаточно огромным. Вытесанный из цельного камня, он располагался напротив входа, занимая своими размерами почти всю противоположную стену. Взгляд входящего сюда неизменно падал только на трон — широкий и высокий — и на того, кто занимал его. Зал ярко освещался многочисленными светильниками, источающими и приятное тепло. Свежий воздух лился откуда-то сверху. Ман-Рур сейчас не рискнул поднимать голову или даже взгляд но он был уверен что там высоко, под самым потолком есть небольшие узкие окна, через которые внутрь поступает свежий ночной воздух.
Матриарх была стара, но до сих пор смотрелась великолепно, как если бы она являлась частью трона, дополняя его своей грациозной и статной фигурой. Ее лицо было иссохшим, но по-прежнему сохранило часть былой красоты — должно быть, в свою молодость Ру-Са была настоящей красавицей. Ее кожа быта очень темной и гладкой, а рог был чернее ночи, свидетельствуя о немалом возрасте Матриарха. На ее голове покоился высокий и с виду тяжелый головной убор, увеличивающий рост Ру-Са едва ли не на полметра. На Матриархе была лишь скромная темно-коричневая туника из кожи ящера кригашу, и о ее высоком статусе помимо ее чудовищной «короны» свидетельствовали многочисленные золотые перстни на пальцах и изящные подковы на ее копытцах, сработанные из сверкающего на свету драгоценного металла.