Шонесси. Протестую. Подобная ирония оскорбительна для моего клиента.
Грессен. Чем она отличается от иронии многоуважаемого коллеги? Я задал законный вопрос.
Судья. Протест отклонен. Пожалуйста, ответьте, мистер Крамер.
Грессен. У вас есть в жизни что-то еще?
Тед. Само собой. Я работаю.
Грессен. Так что вы не сидите с ребенком двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Когда вы на работе, а ребенок не в школе, о нем, полагаю, кто-то заботится. Кто?
Тед. У меня есть няни, есть знакомая соседка.
Грессен. То есть, вы передоверяете заботу о сыне другим людям?
Тед. Раз Джоанна работает, ей тоже пришлось бы передоверять.
Грессен. Верно. Но из этого следует, что вы не так уж незаменимы и о мальчике вполне могут позаботиться другие люди. Не так ли?
Тед. Так устроена жизнь в городе. Все так живут.
Грессен. Да, но вы уверяете, что вы не «все», вас заменить не кем.
Тед. Никто не может заменить отца. Я провожу с Билли много времени. Он знает, что всегда может положиться на меня.
Грессен. И на людей, которых вы нанимаете, чтобы заботиться о нем.
Шонесси. Возражаю.
Судья. Возражение поддержано. Вопрос, пожалуйста, мистер Грессен.
Грессен. Мистер Крамер, правда ли, что вас недавно уволили?
Тед. Вы что, наняли частного детектива? (Тед смотрит на Шонесси, тот с упреком качает головой).
Грессен. Вас уволили или нет?
Тед. Меня не уволили. Компания, где я работал, была продана. Она переехала в Хьюстон. Сотрудников из Нью-Йорка туда не пригласили.
Грессен. Но могли пригласить? Разве закон запрещает новому руководству нанять вас, если оно захочет?
Шонесси. Возражаю. Вопрос неправомочный. Мой клиент не может нести ответственность за действия третьей стороны.
Грессен. Свидетель настаивает на своей профессиональной пригодности. Я всего лишь проясняю вопрос занятости, ваша честь.
Судья. Возражение отклоняется.
Грессен. Иными словами, для вас не было сделано исключения и вас не наняли снова?
Тед. Как и всех коллег из нью-йоркского офиса.
Грессен. Но вас могли бы нанять. Ничто не мешало нанять вас снова. Вы даже могли бы стать представителем компании в Нью-Йорке. Но вы оказались не нужны.
Тед. Это противоречило бы решению совета директоров. Никого из сотрудников не оставили. Но все же я нужен. У меня есть работа. Я работаю в журнале «МакКолл Мэгэзин».
Грессен. Как давно?
Тед. Недавно.
Грессен. Я спросил, как давно вы там работаете.
Тед. Два месяца.
Грессен. Всего два? Мы освободим для вас много времени.
Шонесси. Протестую.
Судья. Мистер Грессен…
Грессен. Мистер Крамер потерял работу и только совсем недавно нашел новую.
Судья. Мистер Крамер, вы действительно работает в «МакКолл Мэгэзин»?
Тед. Да, ваша честь.
Судья. У мистера Крамера есть работа, мистер Грессен.
Грессен. Мистер Крамер, рассказывая о себе, вы всячески подчеркивали, какой вы заботливый и внимательный отец. Правда ли, что находясь под вашим присмотром, ваш сын едва не лишился глаза?
Тед так ошеломлен вопросом, что молчит.
Грессен. Я спрашиваю, мистер Крамер, действительно ли ваш сын нанес себе увечье, находясь под вашим присмотром, и остался ли у него шрам?
Потрясенный Тед переводит взгляд на Джоанну, но она не смотрит на него.
Тед(тихо, как будто самому себе). Я не смог его подхватить.
Шонесси, в бешенстве, срываясь.
Шонесси. Протестую, ваша честь! Адвокат задает вопрос, не относящийся к настоящему делу.
Грессен. Находясь под присмотром свидетеля, ребенок сильно поранил себе лицо и теперь у него шрам.
Судья. Хотите ли вы тем самым поставить вопрос о пренебрежении родительскими обязанностями, мистер Грессен?