Крампус молча сидел с закрытыми глазами, а в башке болью топтались одна за другой мысли: “Сейчас же брякнуть Евстафию Коловратычу! Нещадно надурили всех!”
Глава 8
В красном мундире с зелёным подбоем, держась одной рукой за рукоятку своей боевой сабли, а второй размахивал так, будто стоит на посту, вместо светофора, чётко выступал строгой стройной военной походкой на площадь Базара Вранья и Тщеславия, сам некогда бывший маршал Советов — Жуков Георгий Константинович. А за ним семенил шаркающим шагом полусогнутый с потерянным взглядом, никто иной, как Михал Борисыч Крампус.
— О, смотри–ка, уже обрили! — китайский колдун зло гоготнул. — Гляди, маршал, нас тут целая свора собак нестрелянных собралась да только несколько овечек не достаёт вот. Ну, ничё, тех когда-нибудь да сирако принесёт.
— И вам не зевать, Ваше Китайское Имперчество. Снова разрушениями занимаемся да другим непотребством? Зачем вам гражданка без глаз да к тому же ещё и потрёпанная? А это что за рогоносец на удалёнке? И за яким таким ядрёным товаром, упаси беса, вы меня с боевых действий сорвали? Что снова ворону свою на Базаре не сбыхали? А мне теперь ещё и ублажать?
— Остыньте, Георгий Константиныч, вот же он ворон, мышей долбит. А здесь скарб позабавнее. Сзади вас преинтереснейший тип торчит.
— Я не тип! И не интересный, вовсе! Я — Михаил Борисович Крампус! По какому такому праву меня задержали?
— Ишь ты, как разорался! Ваше маршальское благородие, это ж что выходит? Половинчатый Крампус! А энтот рогатое существо — Борис. И не был нигде, и не подмечен никем, и не увлекался ничем. А ведь из какой алкашни да в люди выбился, кто бы только предполагать мог. Ну, да, сорвался, с горки покатился, а потом на горку снова вскарабкался. С хорошей, якобы, толпой увяз. А ведь, зачем? — Китайский колдун указал большим пальцем правой руки на Крампуса. — Затем, что Добби сдал! Добби свободен!
— Ээээ, какой ещё Добби? Я — Крампус!
— Хренпус! Молчи, пока не звякнул родителю! Эхма, а какой парниша славный был! В синеньком лётал!
— Ваше Китайское Имперчество, не юлите!
— Гмммм…. Слушайте, Ваше Маршальское благородие, вы бы лучше если, а то мало ли что произойдет, а мне потом расхлебывай ещё и за вас! Не знай кто вон там в темном уголочке верещит, акт свинья резаная, да так, что даже в Китае женщины отродясь не верещали, а? А это вот — Лиля Брик, женской персоной. Удивил? Нет, маршал? А вы удивитесь, для мозгов то самое.
Жуков, за многие лета боевых сражений с китайским колдуном как-то попривыкший уже слушаться его ересь, всё-таки уселся рядом с ним. И охренел, как и положено, видам, которые открылись его подслеповатым глазам. Он медленно обвёл всех этих экспонатов, махнул рукой и задумался о…. Нет, не о чём.
— Брик, Крампус, Борис…. — Жуков потёр подбородок рукой. — А Михаил Борисович кто здесь?
— Просто продавец! Обычного продуктового отдела одного захолустного магазинчика на окраине злополучного города! Да и Брик с Крампусом повстречал впервые! Подговорили! Подставили! Подсадили! Задушить хотели! И всё это они! Она муза Маяковского! Брик! — Тут Михал Борисыч, словно маленький мальчик, захныкал. — Я ничего не хочу! Ни денег, ни Багамы, ни молодую жену, ни новую работу! Даже документы о себе из архива! Ничего, понимаете меня, товарищ Жуков!
— Документы из архива? — Жуков вскинул бровь, посмотрел на китайского колдуна. — А на кой черт они вам? Вы как бы на новую работу хотели? Вы её получили?
— Не получил! Ну или договор подписал, а тот сгорел дотла. Но не в том дело! Дело — вон там с задранными ногами корячиться. Можно с остальными беседы провести по обстоятельствам. Можно не отпускать их совсем. Да и потом ужо пойдём мы с вами, Георгий Константинович, китайский чай зелёный с магнолиями испьем, да поговорим-подумаем, если хотите. Знаете ли, Михаила Борисовича запорошили замутили его глупые мечты о светлом будущем, а Крампуса же Лиля Брик настроила — по старой доброй памяти, если я ничего не путаю опять. А я ведь ничего не путаю…. Хотела нам всем отомстить за Маяковского да конец света сбацать.
— За! А весь прошедший год и есть конец света!