— Ваша кривда, Георгий Константинович, ваша. Короче, покончим со всем этим цирком разом и вы можете дуть на ваши боевые действия, а то товарищу Сталину или Берия сразу доложат про ваше отсутствие. Благодарствую, как вовремя вы оказались в нужное время, в нужном месте. Не забыли про меня. А это чудо безглазое мы заберём себе. Через год, как победите, ко мне в гости дуйте — с ней поговорим.
— А вдруг страшно будет? Сексуальная же ведьма, как никак?
— Ой, не раздувайте из мухи слона, товарищ Жуков! Честно скажу, у нас с вороном такого секскультпросвета целый подвал имеется в банках маринуется, аки чёрные грузди. Давай, маршал!
Китайский колдун поднялся, подошёл бодро к Брик, сидящей немного в стороне, схватил её за талию, взвалил себе на плечо, словно мешок, крикнул заливисто, топнул, крутанулся вокруг своей оси трижды, да и испарился в синем дыму, будто его никогда и не существовало вовсе.
— Георгий Константинович, простите…. Что стряслось-то? — Михал Борисыч с Крампусом кивнули одновременно головами в сторону дыма.
Эпилог
Китайский колдун спал плохо. Из рук вон плохо. Снилось ему извержение вулкана, затем землетрясение. Разрушенный город. Чья-то синяя рука, торчащая из-под руин. В какой-то момент он увидел каменные лица, идущие прямо на него, и заорал. Не только во сне, но и наяву. Открыл глаза. За окном была ночь. За шёлковыми полупрозрачными занавесками светила ясная круглая луна. Рядом с диваном на жерди, сложив клюв под крыло мирно спал Гуанчжоу, а где-то в соседней комнате — на императорской кровати — посапывала Лиля Брик. Колдун тряхнул головой, прогоняя сонное наваждение. Ведь после того, как сбежала от него очередная тысячная наложница, в его доме больше не появлялся никто из женского пола. А здесь прям целая сексуальная с прекрасным телом дама! Ну, хоть живая и с глазами теперь — а то рис!
Колдун встал с кровати, прошел на веранду, зажёг фонарь, открыл духовку и вспомнил: маршал завалит только к обеду, боевые действия, всё такое. Голодный будет, аки дракон. Все равно готовить придется, чтобы гостя дорогого встретить. А ещё, судя по снам, которые пророческими всегда бывают эти двое Крампусов тоже с ним явно завалятся. А Крампусы они всегда по любому семерых голодных видали, да к тому ещё и женщин. Колдун вытащил противень, водрузил его быстренько на стол. Потом приоткрыл ящик стола, принюхался. Оттуда повеяло чаем со цветками лотоса. Печеньем.
— Ну, и славненько, ну, и позавтракаем! — Он развернулся к приоткрытой двери на улицу, принюхнулся к сирако, дующему откуда-то с востока. — О, как! Жуков уже заглянул в универсам. Уважаю военных! С них толку больше! Пойду-ка, разбужу эту чокнутую. Приведу её, пока, в божеский вид.
А тем временем чокнутая, тайная муза Маяковского, богиня сексуальной революции и просто Лиля Брик в одной морде, уже давно не спала. Закутавшись в кимоно и улыбаясь своему прекрасному отражению в зеркале, корчила рожи, массировала лицо, делая разгладку кожи, и распевала аффирмации:
--- Оооууум! Аааууум! Уууооом!
Когда открылась дверь и на пороге комнаты показался колдун, Лиля остановилась, развернулась к нему в анфас. Улыбнулась.
--- Ох, ты ж! Доброе утро! Пришёл будить вас, госпожа! --- Расплылся в улыбке и поклонился. --- Скоро сюда явиться Жуков со своей свитой и будет вас допрашивать. Так что лучше вам поторопиться, госпожа! Переодеться. Собраться.
--- Ага, и тебе не хворать! --- сердитым тоном проговорила Лиля, затем махнула рукой: --- А этот подождёт!
Она поднялась со стула, подошла к колдуну, распахнула полы кимоно. Лелейно произнесла:
--- Тебе нравится моё молодое тело? --- Провела рукой по груди. --- Нравится?
Его Китайское Имперчество немного отстранился от неё, затем пробормотал:
--- Нравится, госпожа, но.... Вы слишком упрямы! Они уже в дверь стучат вон!
Лиля скривилась, опустила руки вдоль тела, потом развернулась и вернулась назад к зеркалу, села на стул:
--- Жуков со своей свитой мне не указ! --- махнула рукой небрежно. --- Я вот с тобой хотела совершить сексуальную революцию.... А, вообще, сдался ты мне! Вон уже твой Жуков, чтоб его, стучит в дверь ногами. Иди, уж, открывай! А я дальше чилить буду, то бишь собой заниматься!
Маршал Жуков прям-таки не явился. Он завалился. Ибо боевые действия --- это вам не шутка лубочная, да и шатёр посреди поля не представлял особо отдыха старику да к тому же с почечными коликами. Согбенный в три погибели, Жуков держался рукой за левый бок, двошал аки астматик. Михал Борисыч и Крампус семенили за ним. На лицах у них читалось глубокое наплевательское безразличие ко всему происходящему вокруг. Темные зрачки обоих говорили о том, что им трын-трава и колодец не нужен.