“Брить или не брить? Вот в чём вопрос! А ладно, фиг с ним! Зато моднявый! Теперь на Койкого поеду! Посмотрю архивные записи обо мне! Сам! Зачем? Чтобы убедиться, что ничего там нет!”
Глава 4
… Из квартиры вышел осторожно, выглянул из двери, а потом только выставил ноги вперёд. Ибо убежденность — убежденностью, а напороться на бандюг не очень-то хотелось. Совсем не хотелось. Благо автомобиль такси стоял у подъезда и Михал Борисыч плюхнулся на заднее сиденье, поздоровавшись.
— Что, Булгакович, решился–таки? — голос водителя заставил Крампуса вспотеть. Его мигом обдало жаром, руки вмиг покрылись липкой влагой. Борис! Но откуда? Грузин же, Гога, в трубке был? — Сидеть тихо, дворянство, тихо! Вот подработкой занимаюсь — детей дофигища — вертеться же нужно! Вот и верчусь! Вместе на месте будем! Нам работать бок о бок теперь. Да и в принципе всё вместе!
— Да? А вы, извините, Крампус Михалыч, кем работали?
— Ага. А я, Булгакович, извиняю, работал и работаю в отделе решения тугих и тупых запросов!
— Шо? Где?
— Дед Пихто и бабка с пистолетом! В Караганде!
Машина резко остановилась. Дверь открылась и оттуда повеяло холодом, залетел мелкий снег.
— Можно доехать до Троекурной? — Нога в сетке красного цвета и кожаном чёрном длинной до колена сапоге просунулась в салон машины…. И на сиденье рядом с Михал Борисычем уселась молодая девушка с лохматой чёрной шевелюрой в дублёнке с глубоким декольте и явно без одежды под ней. — Довезёте?
— Ну…. Можно же было другое такси поймать! — начал возмущаться грузинским акцентом Крампус Михалыч, но тут же с успехом был заткнут Михал Борисычем, воспитанным жестоким дедушкой и голодовкой.
— А как в машине тепло! — незнакомка поежилась, затем взбила свою шевелюру руками, вытерла уголки рта. — В гости едете? — обратилась к Михал Борисычу, уставившись в упор.
— Ну не совсем и в гости… — дьявол видел всё, что Борисыч держался из всех сил, но не смог.
— Ну и ладушки! — незнакомка хлопнула в ладоши, подмигнула правым глазом Михал Борисычу, облизнула кончиком языка верхнюю губу, закинула ногу на ногу, оголяя бедра. — Ты явно птица высокого полёта — орёл, а не мужчина. Скажи, я тебе нравлюсь? Как женщина? Хотел бы ты со мной замутить и провести остаток ночи? — Какая наглая бестактность! Тьфу! — А скажи-ка, дружок, своё имячко. — специально сделала ударение на “я”, чтоб чувствовалось её превосходство. — Остановись возле дома шестьсот шестьдесят шесть, подъезд седьмой. — ни к селу, ни к городу произнесла она водителю номер дома.
“Шестьсот шестьдесят шесть? Это же что получается? Она тоже из них? Из этих бандюг?” — Борисычу захотелось поинтересоваться у незнакомки, но не успел. Машина резко затормозила и они наклонились вперёд. Михал Борисыч ударился подбородком об спинку переднего сиденья.
— Милый, заходи на чай, а может и ещё на что покрепче и позабавистей! — подмигнула глазом незнакомка, послала воздушный поцелуй, открыла дверь и скрылась в темноте.
Борисыч посмотрел ей вслед с каким-то разочарованием, подвинулся на её место, захлопнул дверь. Затем поднял глаза и с ужасом обнаружил под зеркалом ключ подозрительно похожий на ключ от его квартиры.
— О! Гляди–ка, Лиля смс накатала: “Кусок любви, два ломтя ненависти.” Слушай, ты хорошо отдохнул? Пахать нам придется долго и муторно… — Крампус обернулся к Борисычу. — Если не допашем — назад дороги нет.
— М… Мммм…. Как понимать? Что означает любовь и два куска ненависти?
— Это же так просто, как дважды два! Мы поедем с тобой на север, а дальше чуть левее километров тридцать. Будем подвозить клиентов, целоваться со всеми молодыми и не очень девушками, показывать женщинам средних лет и старше свои половые члены — надеюсь, он ещё достоин того, чтобы его показать — завлекать разговорами…. Блин, да делать то, что и подобает “Вселенской канцелярии” — искушать людей.