- Кто тебе сказал?
- Лерочка.
- Брехливая фанерочка.
- Игнатий! Она твоя коллега. Мне самой проверить?
Аннушкин представил, как бочонкообразная Света лезет под кушетку, закатывается туда и застревает. Начальница по-своему поняла маниакальную улыбку гипнотерапевта.
- Ты одержим своей пациенткой. Перспектива открыть новую форму безумия притупила профессиональную осторожность, которой ты всегда славился. Поосторожней с гипнозом. Я смотрю на тебя и не понимаю, кто из вас кого гипнотизирует.
- Ой, да брось, Светлана Александровна. Что такого может произойти?
Действительно. Что может произойти, если уже произошло? Сарра сотворила свой мир. Она была абсолютно здорова: и телесно, и психически. Крылатый психоз не смог затмить собой реальность, да и не планировал. Он стал полноправным элементом этой реальности. Об этом красноречиво свидетельствовал расцарапанный дубовый паркет, раскиданные по углам дрейдлы и нанесенная прямо на новые обои грунтовка.
- Я у тебя тут немного посамовыражаюсь, ты ведь не против, - вопросительно предупредила Сара свою сверстницу и соратницу по тусовкам, Лизоньку Турбину, у которой постоянно пряталась от материнского надзора.
- Выражайся, - девушка оглядела превращенную в сарай спальню. - Комнат много. Но они скоро закончатся, если ты будешь так усердно творить.
- Спасибо, Лизон. Мне просто нужно хорошенько вырисоваться, чтобы крылатый глюк наконец отстал.
- А он отстанет?
- Ну наверное.
- Наверное или точно?
- Ну наверное точно.
- И ты наконец-то перестанешь устраивать погромы в моей квартире!
- Не исключено...
Соколова разглядывала грунтовку, обострившимся зрением извлекая из микротрещин парейдолические откровения.
- И?
- Что и?
- Рисуй давай!
- М? А! Не, Лизка, днем бесполезно. Перед рассветом накатит так, что меня от стены не оторвешь. Сколько время?
- Пятнадцать тридцать.
- Окей, я погнала к мозгоправу. И нужно не забыть на обратном пути затариться пойлом. Не люблю ничего на сухую.
- Скажи, когда нарисуешь. Хочу посмотреть, как выглядит твой внутренний мир, когда тебя им не выворачивает на мой диван.
- Мир? Я не буду рисовать свой мир! Мой мир меркнет.
- Что?
- Забей. Там нечего рисовать. Ветер и песок.
Алый песок и ветер, со свистом тонущий в барханах. Караван, груженый каббалистическими свитками. Ракетный поезд колесит по российским степям, тундрам и глухим лесам, чтобы никто не смог обнаружить оружие возмездия. Если и обнаружит, то через полчаса ему придется искать снова. Сарра заимствовала этот способ спрятать тайное знание и от самой себя, и от красного ангела, и от человека в белом, идущему наперерез каравану. Когда в твоем мире нет ничего, кроме песка и ветра, ты быстро заметишь вторжение чужеродного образа. Кто ты, странник? Почему вместо тени за тобой следует картонный силуэт? Почему ты плачешь? Почему твои слезы маслянистые и черные, как аравийская нефть? Почему алый песок плавится под ними, а идущие вглубь коры тонкие шрамы не затягиваются? Почему караван послушно меняет курс и идет тебе навстречу? Почему верблюжий вожак останавливается, запутавшись в колючей проволоке?
- Потому что я изолировал источник безумия. Теперь она хотя бы не галлюцинирует в самый неподходящий момент. Это позволит мне выиграть время и детально изучить бредовый сюжет.
- Ты в своем уме? Она под гипнозом придумала небольшой мир и разделила его надвое забором из колючей проволоки. Что это, если не символизация психического распада?
- Да не бойся, мозг у нее не треснет.
Трещина в озере понемногу расползалась.
- Не треснет. Но и пользы от ваших совместных фантазий никакой. Как это вообще может повлиять на органическое течение болезни?
- И тем не менее, как-то повлияло. Я до конца не уверен, что здесь вообще замешана органика.
- Игнатий! Органика не может не быть замешана. Мозг твоей пациентки проспиртован насквозь, если уж на то пошло.
- Если ты про алкоголь, то он стабилизирует Сару. Напиваясь, она демонстрирует устойчивое компенсаторное поведение, выражающееся в творческой активности. Рисует.
- С ее слов.
- Ты сама учила меня безусловно верить клиенту, какую бы лапшу он не вешал.
- Еще я учила вовремя снимать лапшу с ушей. Ты не слышишь или не хочешь слышать тревожного звоночка.
- Это не звоночек. Это рингтон. Слушаю.
Звонок от пациентки поздним вечером был не слишком желательным явлением. Поколебавшись, Аннушкин решил-таки ответить. Случай с подкроватным чувством вины показался ему подозрительно простым. Ему теперь все случаи казались подозрительно простыми.
- Я не поздно? - раздался в динамике бодрый голос. Слишком бодрый. С маниакальными нотками.