- Добрый вечер. Не очень.
- А я вам из-под кровати звоню!
- Откуда?!
- Из-под кровати! Да вы не пугайтесь. Я просто решила проверить, насколько помогла ваша терапия.
- И насколько же?
Прятки под кроватью вряд ли можно было считать терапевтическим эффектом.
- На все сто! Ни страха, ни стыда, ни совести, - пациентка истерично хихикнула. - Спаси...
Последние слова она практически просвистела, поэтому Аннушкину показалось, что в конце вместо «спасибо» вдруг образовалось «спасите». Но, во-первых, трубку клиентка уже положила. Во-вторых, терапевт должен быть терапевтом только внутри кабинета. В-третьих,..
- Загулялся я тут с тобой. У моей благоверной особые представления о финитности супружеского долга. Взыскивает получше любых коллекторов.
- Коллекторы взыскивали с тебя супружеский долг? Травматический опыт, сочувствую.
- Светлана Александровна! Что началось-то?
- Я не знаю, что у тебя в голове началось, если ты с телефонными хулиганами так мило беседуешь. Просто не отвечай на звонки, и он отвяжется.
- Кто?!
- Тебе не звонили? Странно. Всех моих знакомых донимает. Ты неправильно смотришь, ты неправильно смотришь. Потом матом кроет. Чего это тебя перекосило?
- Я...
- Светка! Ох, дремучий корень, еле нашел. Добрейшего, товарищи!
Из-за деревьев к озеру выбежал бодрый дедушка в заячьем тулупчике и с рацией.
- Здравствуйте, Семен Леонтьевич, - хором откликнулись мозгоправы.
- Тут такое дело. Над нами вертолет завис. Запрашивает посадку и срочную психологическую помощь.
- Кто-то из постоянных?
- Нет. Наоборот. Нормальный мужик, порядочный. Оборонку нашу поднял. Ты о нем поди слышала.
Вообще-то рабочий день, а также вечер и кусок ночи давно закончился, но Света никогда не торопилась к домашнему очагу. Его пламя давно не грело душу, а медленно ее вымораживало. Долго раздумывать не пришлось.
- Пусть приземляется и ждет в моем кабинете. Я скоро.
- Ударница ты, Светлана Александровна. Не бережешь себя, - неумело изобразил сочувствие Игнатий, когда смотритель парка скрылся между соснами.
- Завидуешь, - мгновенно догадалась Озерская.
- И не говори. Вместо отдыха меня ждут очередные скачки. Устал, как...
- Собака, - бормотал во сне Янковский.
Озёрская искоса посмотрела на спящего в кресле пациента. Запрашивать срочную психологическую помощь только для того, чтобы выспаться. Пожалуй, такого в ее практике еще не было. Впрочем, если клиент оплачивает посадочное место, то почему нет? Пусть отдыхает, раз уж приземлился в хвосте расписания. Пора перевести часть специалистов на ночную смену, когда из бессознательного на охоту выходит
- Собака.
Ну хотя бы и собака. Спящий пациент был знаком Светлане по выпускам новостей. Янковский, кажется. Ему принадлежал весь рынок военной микроэлектроники. Точнее, он заменил собой этот рынок. У Станислава отменный олигархический нюх, которому позавидует
- Собака.
Именно она и позавидует. Янковскому бы многие позавидовали. В агрессивной бизнес-среде обитания у него почти не осталось естественных врагов. Либо надежно рассажены по российским тюрьмам, либо не менее надежно уложены по российским же канавам. В политику Станислав демонстративно не лез, что существенно продлевало ему жизнь. Не менее важным источником долголетия и процветание служило тотальное недоверие к посредникам и управленцам. Никаких топ-менеджеров, личных водителей, консультантов, советников, охранников. Наймешь хорошего человека с опытом, квалификацией, понтами, связями, а как дойдет до кризисной ситуации, так окажется, что это и не человек вовсе, а самая настоящая
- Собака.
Пусть будет собака, хотя Станислав предложил бы ряд более выразительных слов для предателей и трусов. Больше всего на свете он ненавидел измену, трусость и обман. Несмотря на свои польские корни и три десятка лет жизни в Европе, Станислав оставался беззаветно предан России, ее ВПК и своему бизнесу. Верность он понимал по-своему, на свой восточно-европейский манер. В лучших традициях польских магнатов, олигарх видел источник державного величия в промышленном процветании. Он свято верил, что никто - кроме него - не способен организовать производство сложнейших пьезокерамических элементов, дронов, низкочастотного вооружения, средств наведения...
Эта фанатичная вера в себя, в свою миссию, в собственную исключительность однажды заставила его фанатично вгрызться в военную промышленность и ни на миг на ослаблять хватку. Там, где другие выискивали лакомые куски мякоти, Янковский перемалывал самые крепкие кости и хребты. Как настоящая бойцовая