А этажом ниже маленький Дима прятался под своей кроватью и слушал, как то ли наверху бабушка топает ногами и кричит на маму, то ли кто-то прыгает в его комнате и противно хихикает, совсем-совсем рядом.
- Рядом я сказал! Хорошая собака. Нет, стой. Ты не моя собака. Ты вообще не собака. Кто ты? Уходи.
Янковский снова проснулся от собственного крика, сел на кровати, схватил с тумбочки пистолет, прицелился в громадный черный лохматый силуэт, нажал на курок. У пистолета вспыхнул сенсорный экран. Сотни пропущенных вызов, столько же сообщений. Силуэт растекся вдоль стены, приняв облик выставочного стенда. Когда уже наши китайские партнеру усвоят, что не надо дарить макет оборудования тому, кто еще до начала выставки скупает половину патентов и лицензий?
Промышленник брезгливо пролистал список номеров, автоматически забракованных анти-спамом. Все незнакомые, все разные, все со стационарных телефонов. Из других городов, из других стран. Кто-то приноровился использовать скайп для ночных обзвонов. Текстовые сообщения тоже были направлены с помощью интернет-телефонии. Ты неправильно смотришь. Конечно. Одним глазом мониторю рынок военных технологий, другим приглядываю за конкурентами. Трудно, знаете ли, конкурировать не с равными тебе игроками, а с машиной государственного воровства и прямого отжима в лице шарообразного бывшего неонациста, получившего кличку Герасим за публичное утопление таксы в экспериментальной нано-жиже.
Спам, спам, спам. Родня из Польши истерично оборвала все контакты после недавних демаршей России в Восточной Европе. Друзья? Ну какие могут быть друзья?
Австриец - одно сообщение. Его еще не хватало.
> Запишитесь к психотерапевту, пан Янковский.
Иногда Станиславу казалось, что эти смски он отправляет себе сам.
- Сарочка, я записала тебя к психотерапевту. Сарочка! Мне иногда кажется, что я сама с собой разговариваю.
- Циля, у тебя слабое сердце. Ты бы не выдержала общения с собой. Отстань от ребенка.
- В каком месте она ребенок, Яша, ответь мне, только на себе не показывай! Это же сплошное разочарование, а не девочка. Сара! Не сиди с таким безмятежным видом, когда мама говорит за серьезные вещи. Подумай, через что пришлось пройти твоей маме, твоей семье и твоему народу.
- Можно подумать, Циля, что ты шла вместе с нашим народом в первых рядах, а не стояла в сторонке, продавая бублички и вашим, и нашим, зарабатывая стартовый капитал.
- Яша, побойся страха. Я просила тебя, как Ленин матросов, помочь в воспитании твоей же родной племянницы, а ты саботируешь весь воспитательный процесс, как... как...
- Как кронштадтские матросы приказы Ленина. Видишь, все законно. Я просто плачу тебе той же халявой. Это твоя дочь, а ни разу не моя. Где ты была, когда ее рожала?
- Нет, ну вы посмотрите на этого великого педагога. Значит, племянницу наставить на распутицу он не может, зато будет учить жизни ее мать!
- Та не боже ты мой, Циля! Единственный человек, которому всверлилось в маковку учить тебя жизни, был почтенный Ицхак. И что? Пятнадцать лет назад этот сефард сбежал от такого учения к аргентинским каббалистам, а в феврале досрочно завершил и свое собственное образование. Не сказать, что учился он с отличием, но таки отличился, оставив тебя со шнобелем и без наследства.
Сара давно научилась воспринимать перепалки своих многочисленных родственников как звучащую на фоне музыку. Родня обычно собиралась на дружные посиделки и галдела вся сразу, а тут всего навсего маман и ее брат, постепенно потерявший всякие навыки диспута после срочного переезда из Днепропетровска в Швейцарию. Разве это музыка? Металл умеренной тяжести. Вот если в гости заглянет тетя Соня...
Выполнив дневную норму по селфи и ванильным цитатам, Сарочка заглянула в запрещенный и намертво заблокированный, но почему-то работающий мессенджер. Голосовушки. Я крангел, я туман стокрылый, - донесся расслаивающийся голос сквозь помехи. Опять он. В бан. Еще голосовушка. Ты неправильно смотришь. О, а это что-то новенькое. И голос приятный. Ты должна научиться замечать. Ясно. Еще один желающий чему-то ее научить. Спасибо. Вполне хватает родственников и стокрылого дебила. В бан.
В бан. И тебя в бан. И тебе целый ворох банов за шиворот. Лера отфутболила последнюю подачу приветов из прошлого и вернулась за стойку администратора, но администратором себя не чувствовала и не признавала. Когда она устраивалась - вернее, ее устраивали - в элитный психологический центр “Озеро”, речь вроде как шла о клинической практике или, на худой конец, стажировке. Хороша стажировка: мариноваться на ресепшене круглые сутки!
Родительский очаг тихо догорал в далекой провинции, друзья детства внушали отвращение, новыми знакомыми Лера обзавестись не успела, коллеги демонстративно игнорировали. Праздники она провела в полном одиночестве на рабочем месте. Единственной, кто прекрасно помнил о существовании девушки, была основательница “Озера” - сама Светлана Александровна Озерская. Начальница ненавидела вообще все, не связанное с психотерапией, включая людей. Лерочке в известном смысле повезло. Для Озерской юная особа олицетворяла возможность наполнить не до конца испорченный образованием мозг настоящими знаниями. Вместо ненависти Светлана посылала стажерке лучи агрессивного добра в виде регулярных внезапных лекций с последующими блиц-опросами. Девушка справлялась с новой информацией и достойно выдерживала подстерегающие на каждом шагу экзамены, чем изрядно злила наставницу, которая потратила все молодые годы на самостоятельный поиск и проверку бесценных знаний. Светлана пыталась контролировать свой дидактический пыл и не выбалтывать тайны психотерапии единственной ученице, но инстинкт продолжения профессионального рода брал верх. С каждым днем работы в центре Лера становилась все более подкованной в патопсихологических вопросах.