Ваня задумался, сжимая руки в кулаки так, что побелели костяшки. Гриша, как всегда, бил в самую суть. Если в мельнице засела не просто страшилка, а реальная угроза, питающаяся любопытством и страхом, то делать вид, что ничего не было, — преступно.
— Ладно, — сдался Ваня. — Ищем информацию. Но кто нам поверит? Кто в этой дыре вообще что-то знает?
— Дядя Саша, — выпалил Гриша. — Краевед. Он тут всё про Шафран знает. Живёт в том синем домике с виноградом. Если где и есть правда о мельнице, то у него.
В этот момент к ним, бесшумно как кошка, подошла Лена. Она несла стопку свежих номеров школьной газеты, а в её больших, внимательных глазах, казалось, отражались не лица людей, а считывались их скрытые мысли.
— О чём это вы тут такой таинственный совет держите? — спросила она, слегка наклонив голову. — Вид у вас, как у котиков из мема «Когда обсуждаете план по захвату мира, а вас подслушивают».
Ваня и Гриша переглянулись. Делиться с Леной? Она была тихоней, но не дурочкой. И в её взгляде не было насмешки, только любопытство.
— Да так, ничего... — начал было Ваня, но Гриша его перебил.
— Мы видели кое-что. На старой мельнице. Не туристическую достопримечательность, а... настоящее.
Лена выслушала их сбивчивый, перебивающий друг друга рассказ, не проронив ни слова. Когда они закончили, она задумчиво нахмурила брови, словно в её голове щёлкнул поисковик по архивам странностей.
— Мельница... — произнесла она тихо. — Да, я слышала шепотки. Что там не просто страшно, а... неправильно. Что люди оттуда возвращаются не теми. Или не возвращаются совсем. Пару лет назад парень один пропал... так его и не нашли. Все думали, сбежал в город.
Ваня и Гриша снова обменялись взглядами, на этот раз полными не удивления, а леденящего подтверждения их худших догадок.
— И ты... ты не думаешь, что мы просто напугали друг друга? — осторожно спросил Ваня, ожидая услышать что-то вроде «вы, пацаны, драмы на ровном месте развели».
— Я думаю, что мир страннее, чем нам кажется, — ответила Лена, глядя куда-то сквозь школьный двор. — И я верю не в призраков, а в вас. Я вижу, что вы не врёте. Вы... в шоке.
Её слова, простые и честные, стали первым лучом света после той ночи. Ваня почувствовал, как камень с души слегка сдвинулся.
— Тогда... поможешь? — робко спросил Гриша. — Ты же в библиотеке всё время, в архивах копаешься...
— Помочь найти информацию? — Лена задумалась, словно оценивая масштаб задачи. — Это я могу. В библиотеке есть подшивки старых районных газет, какие-то краеведческие сборники... Может, что-то проскочило.
— Идеально! — оживился Гриша. — После уроков встретимся у библиотеки! Но сперва всё-таки к дяде Саше.
Ваня почувствовал слабый, но отчётливый прилив энергии. Они не просто бегали от страха. Они начали расследование.
Дом краеведа, дяди Саши, был таким, как и представлялось: старый, покосившийся, весь в плюще и диком винограде, будто сама природа пыталась скрыть его от посторонних глаз. Воздух вокруг пах старостью книг и влажной землёй.
Дверь, скрипевшая, как кости старика, приоткрылась не сразу. Из щели выглянуло морщинистое лицо с пронзительными, не по возрасту живыми глазами.
— Здравствуйте, — начал Ваня, чувствуя себя неловко. — Мы... насчёт мельницы. Нам нужен совет. Мы там были.
Старик приоткрыл дверь шире, молча жестом приглашая войти. Внутри пахло пылью, сушёными травами и чем-то сладковатым, вроде старого пергамента. Они, сбиваясь и дополняя друг друга, выложили всю историю. Краевед слушал, сидя в кресле-качалке, не перебивая, лишь изредка кивая.
Когда они закончили, он долго молчал, глядя в потускневшее окно.
— Легенды... — наконец произнёс он тихим, скрипучим голосом. — Про жестокого мельника, про душу, не нашедшую покоя... это лишь верхушка. Корни уходят глубже. Говорят, место то — гиблое испокон веков. Ещё до мельницы. Якобы там было капище, где приносили дары силам, которых лучше не называть. Чтобы земля родила... или чтобы они не вышли из тьмы. Мельницу построили поверх, нарушили покой. И теперь оно... просачивается.