Глава 8: Зов бездны
Дверь захлопнулась с таким оглушительным грохотом, словно сама мельница издала крик ярости или торжества. Звук отозвался в пустом чреве здания многократным эхом, и Ваня инстинктивно вжался в стену. Темнота, до этого лишь отступавшая перед лучом фонаря Алии, сомкнулась вокруг них, живая и плотная.
— Херово, — спокойно констатировала Алина, ее голос в кромешной тьме прозвучал странно громко. — Мы в ловушке.
Алия не отвечала. Луч ее фонаря, дрожа, скользнул по стенам, по гигантским, застывшим шестерням, задев на мгновение тот страшный рисунок с именами. Ваня снова увидел свое имя внизу, и его охватил приступ тошноты.
— Нужно найти другой выход, — сказала Алия, но в ее голосе впервые прозвучала трещинка неуверенности.
— Его нет, — прошептал Ваня. Он не знал, откуда взялась эта уверенность, но она была абсолютной. — Здесь только одна дверь. И она открывается только... когда Она захочет.
Он почувствовал, как холодный воздух зашевелился, поднимая с пола облака вековой пыли. Внутри него снова зазвучали голоса — не в голове, а в самом пространстве. Шепот, бормотание, плач. Они доносились отовсюду: из-под груды гниющих мешков, из темноты за жерновами, со скрипучего второго этажа.
«...останься...»
«...кровь наша...»
«...Ключник... нашел Ключника...»
Ваня зажмурился, но это не помогло. Шепот проникал сквозь кости, в самую сердцевину сознания.
— Что они говорят? — резко спросила Алина, вглядываясь в темноту так, будто пыталась там что-то разглядеть. — Я вижу... пустоты. Там, где шепчут. Дыры.
— Они говорят о крови. О долге, — с трудом выдавил Ваня. — Обо мне.
Алия направила фонарь на него. Ее лицо в отраженном свете казалось бледным и очень серьезным.
— Ваня, что происходит? Ты что-то знаешь. Что-то, чего не говорил.
Он не мог больше молчать. Стоя в этой темной ловушке, под аккомпанемент шепота мертвых, слова рвались наружу.
— Дневник мельника... Там был мальчик. Сержа. Он служил... чему-то здесь. Приводил жертв. А теперь... теперь я здесь. И я чувствую, что это не случайность. — Он заломил руки, пытаясь справиться с дрожью. — Моя кровь... здесь, на этой стене. Я часть этой... этой схемы.
Алия резко обернулась к рисунку, вглядываясь в переплетения линий.
— Это печать. Или карта. Но не географическая. Карта... влияния. Или поглощения. Она здесь не одна.
— Что значит «не одна»? — Алина шагнула к сестре.
— Взгляни. Имена. Они не просто написаны. Они... связаны. Линиями. Смотри — Николаев, Сержа... и вот эти, незнакомые... все линии тянутся к центру. К этому глазу. А его имя... — луч фонаря уперся в «ВАНЯ», — оно пока только на периферии. Но есть линия. Тонкая. Она тянется к нему... откуда-то снаружи. Откуда-то еще.
И тут до Вани дошло.
— Гриша... — прошептал он. — Гриша здесь нет. Но если он... если он тоже...
Он не успел договорить. Сверху, с площадки второго этажа, раздался скрип — медленный, тягучий, словно по гробовой крыше провели ногтями. Все трое замерли, уставившись в черный провал лестницы.
На ступенях что-то зашевелилось. Не тень. Нечто более плотное. Очертания напоминали человеческую фигуру, но слишком вытянутую, с неестественно длинными руками. Оно не спускалось. Оно сползало, цепляясь за ступени костяными, изогнутыми пальцами.
— Вот и хозяева вышли встречать, — хрипло пробормотала Алина, отступая назад и нащупывая за спиной Вани руку. Ее пальцы были ледяными.
Существо достигло низа лестницы и выпрямилось. В свете фонаря его лицо было скорее намеком на лицо — впадины вместо глаз, щель рта. Оно повернуло голову в сторону Вани, и он почувствовал на себе тяжелый, липкий взгляд, полный древнего голода.
И заговорило. Голос был похож на скрип несмазанных петель, на шелест сухих листьев.
«Принес... нового... свежего... Ключник привел...»
— Я никого не приводил! — крикнул Ваня, но его голос сорвался.
Существо сделало шаг к ним. За ним, из темноты лестницы, выплыли еще две таких же тени. Они двигались молча, но их намерения были ясны, как острый нож.
Алия вдруг отбросила фонарь на пол. Свет закатился под жернов, выхватив на мгновение свирепые гримасы на лицах существ, и погас с глухим звоном разбитого стекла. Темнота нахлынула, абсолютная, всепоглощающая.